Читать «Камень преткновения» онлайн

проект которых постоянно перерабатывали, улучшали и дополняли.

И такое не только на флоте — магазинную винтовку приняли на вооружение с заметным опозданием, только в прошлом году. Возможно все дело в инновациях, о которых узнали, и решили не торопиться с новшествами. Скорее всего, так и есть — подсчитали, в какие расходы обернется принятие на вооружение армии и флота неотработанных новинок. Разумный, государственный подход, что и говорить, и практичен — за все заплатят корейцы. Но так и это вполне разумно — протестировать вначале в боевой обстановке, недаром привезли несколько тысяч «2,5 линейных винтовок», тех самых «арисак» в русском исполнении. Скорее всего, Владимир Александрович не сторонник поспешных решений, да и расходы на содержание флота всегда являлись тягостным бременем для государственных финансов.

— Вас, Борис Дмитриевич, государь назначил командующим объединенной армией, генералы Линевич и Стессель в помощь. Назначения проводите сами — у вас большой опыт и прекрасно знаете местные условия. Господам Гехуну и Чану дарованы полковничьи чины, а первому и вензель флигель-адъютанта. Так что все ваши пожелания приняты, а война сама все расставит по своим местам, со временем и в генералы выйдут.

— И главное — Китай денонсировал подписанный с Японией мирный договор. В Пекине идут переговоры с нашим посланником, и в самое ближайшее время может быть объявлена война…

«Адмирал Корнилов» стал первым бронепалубным крейсером, который в будущем отнесли к первому рангу. Строился во Франции, вот только контрактной скорости в 18 узлов выдать так и не смог, несмотря на все ухищрения. Имел на то время мощное вооружение из 14 шестидюймовых пушек Обуховского завода всо стволом в 35 калибров. К Цусиме не успел, стоял в ремонте, а потому уцелел, и после 22-х лет службы, за три года до начала 1-й мировой войны, был списан. Можно сказать, что повезло — многие его «ровесники» погибли в войне с Японией…

Глава 28

— Да мало ли в нашей армии татар служило во все времена, а на Пака глянешь, так вылитый мурза. И ругается так, как от природы только нам дано, напевно даже — это от нутряного духа идет. А то что «корейцем» стал, так к языкам способности у него огромные, по-китайски лопочет, и пленным японцам сам допрос чинит, без толмача обходится. Мыслю, покойный граф Муравьев-Амурский о нем мог бы что рассказать, но не нам с вами о том спрашивать — раз он при особе молодого короля находится, и «дедушкой» является. На то, видимо, причины особые есть, о которых говорить не принято. И над нами государем поставлен — и не нам пример ослушания выказывать, тем паче причин на то нет. В военном деле «мурза» зело разбирается, и воевал за свою жизнь изрядно, толковый. Так что Анатолий Михайлович, не нам с вами сетовать, повезло с начальством.

Генерал-майор Линевич говорил рассудочно и хладнокровно, все же когда тебе прожитые года за половину шестого десятка перевалили, на многое иначе смотреть начинаешь. И последнее слово прозвучало у него с нескрываемым одобрением, с каким может высказаться хлебнувший немало лиха офицер, прошедший немало сражений и боев. Николаю Павловичу довелось повоевать немало, с шестнадцати лет начал, юнкером, в последний год Восточной войны, на которую к своему большому сожалению не попал. Зато оказался на Кавказе, где провел тридцать лет, потихоньку пройдя по всем ступенькам службы, от ротного субалтерна до командира знаменитого Ширванского полка, в прошлом любимого проконсулом Кавказа генералом Ермоловым. Воевал с горцами беспрерывно, участвовал в штурмах аулов, был несколько раз ранен. Довелось сражаться и с турками прошлую с ними войну, чин полковника, орден святого Георгия 4-й степени и золотое оружие с надписью за «храбрость» были тому наградами.

Затем оказался на восточном берегу Каспия, в туркменских землях, лишь недавно присоединенных «белым генералом», но послужить под началом легендарного Скобелева не пришлось. Однако начальнику 2-й Закаспийской стрелковой бригады довелось и там хлебнуть лиха и с немирными афганцами, и англичанами, которые эмира наускивали. Но особенно с эпидемией холеры, которую удалось перебороть лишь чрезвычайными мерами, проведенными с должной решительностью.

Два года тому назад ставшего генерал-майором Линевича отправили в Приморье, вместе с другими офицерами — «туркестанцами» и «кавказцами» — их считали наиболее пригодными для войны в горах как с противником, так и с разбойничьими шайками. Последние особенно досаждали — хунхузы были ничем не лучше, даже хуже абреков и хивинцев с текинцами, головорезы те еще, наглые и дерзкие. Пришлось взяться за шайки всерьез, война пошла не на жизнь, насмерть, пленных вообще не брали. И вот он оказался в Корее, и то, что придется всерьез воевать с японцами, стало ясно весной, когда началась мобилизация округа. Пришла со Средиземного моря эскадра, самураям это сильно не понравилось, и началась сшибка. Ведь когда две стороны считают, что пора заговорить пушкам, то война неизбежно начнется. Тем более, когда во Владивостоке четыре года корейцев воевать учат, а их с каждым годом все больше и больше по войскам определялось.

— Он мне в отцы годится, как у нас говорят собаку съел, только здесь их жрут в прямом смысле, вроде как основное блюдо. Когда на берег сошли и увидели, всем тошно стало как от «морской болезни».

Генералы хохотнули над шуткой, которая таковой не являлось — корейцы действительно оказались всеядными, что русских порой шокировало. Но бойцами являлись отменными, сражались до конца, отчаянно и напористо, бежали редко, и только тогда, когда командиры оказывались бестолковыми. Но за последние недели беспорядок во время боя становился редким — русским офицерам и унтер-офицерам удалось разобраться с новыми подчиненными, название которых вызывало поначалу смех, ведь всем известно в какие края можно послать матерно человека. Или «ударить», что подходило гораздо лучше — нравы царили насквозь жестокие и безжалостные.

Азиаты, право слово, и все на одно лицо!

— У «ыйбенов» очень сильные батальоны, в пять рот удвоенного состава, ведь на каждого стрелка приходится по носильщику. Без оных здесь никуда не пройти, и десяти верст перехода не сделать. Обозов при бригадах не имеется, пароконные повозки без надобности — дорог ведь тоже нет. Все на своем горбу таскать приходится. Убьют солдата, носильщик его винтовку берет и сразу в строй становится, видел, как делается и команды знает. А к нему нового носильщика приставляют на его место, их тут как муравьев, и все солдатами быть желают — сейчас это почетно стало, не так как раньше, мне сказывали.