Читать «Фантастика 2025-152» онлайн

кепка норовит упасть ему на глаза.

«Если сейчас посыплются пружины, я скажу, что так и задумано», — предупредил он внутренне свой же голос.

Марина ловко поддела край решётки — щёлк, щёлк — и пластик пошёл уступчиво. Из нутра «Рекорда» пахнуло тёплой пылью, и что-то мелкое стукнулось о пол — винтик покатился под стол, как непрошеная мысль.

— Не шевелись, — произнесла она, вытягивая решётку. — Здесь явно ковырялись. Смотри на эти следы.

— Следы чего? — Дмитрий опустился на корточки, заглянул внутрь и увидел аккуратно подложенный кусочек пенопласта — как подушечку под кольцо.

— Следы рук, — ответила Марина. — Не наших. И не мастера из мастерской. Слишком чисто и слишком продуманно.

— То есть не я, — обрадовался он.

— Это ты сказал, — отмахнулась Марина. Она просунула пальцы глубже и нарвалась на что-то гладкое. — Есть контакт.

— Что у нас? — Дмитрий потянулся ближе, пахнул одеколоном «Шипр», и Марина передёрнула плечом.

— Не «что», а «сколько». — Она вытянула на свет кассету: чёрный пластик, наклейка «МК-60 «Свема», а сверху куцым зелёным «Boney M». Буква «B» получилась у автора особенно уверенной, почти каллиграфической. — Поздравляю, — сказала она сухо. — Наш «Рекорд» — фонограмма эпохи.

— Да ладно, — вдохновился Дмитрий. — Это же билет к славе!

— Это контрабанда, — поправила Марина, уже нащупывая внутри вторую. — А контрабанда — это протокол. И посадка. И баба Нюра, которая скажет, что ничего не знает.

— Баба Нюра уже сказала бы, что это её племянник из ГДР прислал, — захихикал Дмитрий, но тут же осёкся под её взглядом.

Вторая кассета вышла послушно — на белой бумажной наклейке было выведено «Boney M — Nightflight», а внизу карандашом — «ВИ». Марина замерла.

«ВИ… Виктор Иванович? Слишком очевидно, слишком жирно. Или просто чей-то Витя из соседнего подъезда?», — мелькнуло у неё, как тень в глазной щёлке.

— ВИ, — прочитал Дмитрий вслух, и в голосе его послышался зуд победы. — Можно аплодисменты?

— Руки убери, — тихо сказала Марина и аккуратно смахнула пыль с букв, как с фамилии в чужой ведомости. — Это пока гипотеза, а не приговор.

— Но очень красивая гипотеза, — не сдавался он. — «ВИ» — и всё складывается. Наш завмаг — эстет и меломан с ночной тягой к ящикам.

— Красивые гипотезы на свете коротко живут, — Марина вздохнула и полезла ещё раз в нутро телевизора. — Нужны факты. Как минимум — прослушать. Может, там не «ра-ра-Ра-спутин», а шёпот про накладные.

Дмитрий расплылся в героя.

— Я готов слушать всё, что шепчет контрабанда. Прямо сейчас врываемся к Виктору и спрашиваем, как ему нравится диско под статью УК.

— Нет, — Марина резко подняла голову. — Без доказательств ты всё испортишь.

Он поднял ладони, будто сдавался.

— Хорошо. Тогда магнитофон. Где мы его достанем?

— В музейном фонде, — хмыкнула Марина. — Или у соседей. Или у Веры из ЖЭКа, у неё вон и чернила были свежие.

— У Веры мы достанем глаза, — возразил Дмитрий. — Но насчёт магнитофона… у дяди на третьем этаже, кажется, «Юпитер» валялся, когда я в прошлый раз искал швабру без рукоятки.

— Отлично, — Марина закрыла решётку и прижала её ладонью, как крышку на кастрюле. — Пойдёшь — возьмёшь. Только без улыбок на полрайона и без «круто».

— Я скажу «элегантно», — кивнул он. — Как в газетной передовице.

— Скажешь «электрофон». И ещё — на всякий случай. — Марина ловко оторвала полоску от старой газеты, намотала её на кассеты и подписала: «1. Boney M зелёная, 2. Boney M белая (ВИ)». — Чтоб если нас обыщут, они хотя бы увидели, что мы системные.

— Если нас обыщут, — Дмитрий наклонился, — я расскажу им душещипательную историю про культурный досуг молодой семейной пары.

— Не надо никому рассказывать про семейную пару, — устало сказала Марина. — Про семейную пару телевизор уже рассказал.

Они оба машинально перевели взгляд на «Рекорд». Тот стоял молчаливо и невинно, но тёплый воздух от него шёл, как от дыхания. Дмитрий сделал вид, что чешет висок, и чуть согнулся к экрану.

— Дружище, — пробормотал он, — не начинай без приглашения.

— С телевизорами не разговаривают, — отметила Марина.

— Это он с нами разговаривает, — сказал Дмитрий. — Я — просто вежлив.

— Будь вежлив с дверями, — фыркнула Марина. — Принеси магнитофон.

— Слушаюсь, командир невидимого фронта, — козырнул он слишком театрально и сразу спрятал руку. — Пойду найду дядю с «Юпитером».

— Только ни слова про архив, — напомнила Марина. — И про кассеты. Скажешь — нужна проверка сети. Или что ты хочешь послушать Пугачёву для укрепления идеологии.

— Они подумают, что я шучу, — усмехнулся Дмитрий.

— В том-то и дело — для разнообразия скажи правду, — отрезала она.

Он вышел в коридор, и дверь мягко чиркнула об косяк. Марина осталась наедине с «Рекордом» и «ВЭФом». Радио бодро докладывало о социалистическом соревновании, словно намекало: «Догоняй и перегоняй», — и Марина чуть было не ответила: «Да, бегу, бегу, только по минному полю». «Странно, — подумала она, перекладывая кассеты с ладони на ладонь, — я ненавижу эту эпоху за очередь и нафталин, а благодарна ей за то, что она не торопится. В ней можно подумать… если милиционер не возле двери».

Она перепроверила: замок на коробке с вещдоками щёлкнул надёжно, лоскут ткани лежал под кассетами. В блокноте вывела: «Кассеты — контрабанда? ВИ — кто? Связь с Виктором: вероятно. Проверка через прослушивание. Место: чужой магнитофон. Риск: высокий». И поставила точку так твёрдо, что ручка скрипнула.

«Ещё бы — музыкой запишешься, а выйдет по статье», — горько усмехнулась она про себя.

Дверь вновь скрипнула, и Дмитрий вернулся схваченный, будто пойманный за хорошим делом. В руках — невзрачный «Юпитер-202» с облезлой ручкой и запахом чужого стеллажа.

— Украден? — Подняла бровь Марина.

— Выпросен, — поправил он. — У дяди Коли на третьем. Сказал, что для проверки сети и воспитания вкуса. Он обрадовался и сунул мне ещё запасную кассету «Голоса друзей». Я отказался.

— Чудо, — вздохнула Марина. — Поставь сюда. И помни: если сейчас заиграет «Распутин», ты не танцуешь.

— Я только в такт моргну, — заверил Дмитрий и опустил магнитофон