Читать «Фантастика 2025-152» онлайн

на стол. Его шнур был как судьба — короткий и не дотягивался до ближайшей розетки. — Мм.

— Я принесла удлинитель от радиоточки, — Марина уже тянула из-под стола коричневый провод с шрамами от прошлого века. — Держи.

— Ты как всегда, — восхитился Дмитрий. — Пункт «удлинитель» у тебя, наверное, был прописан ещё в ЗАГСе.

— Там был пункт «молчать, когда не спрашивают», — сухо отозвалась Марина, но уголок губ дрогнул.

Магнитофон зажужжал, как сантехник в подвале, лампочка «Сеть» загорелась добросовестным рыжим светом. Дмитрий подул на приёмник кассеты для важности и с церемонией опустил внутрь «Boney M зелёная».

— Па-а-ехали, — сказал он с интонацией диктора.

— Только не громко, — прошептала Марина. — Стены тоньше, чем у твоего терпения.

Головка коснулась ленты, и в динамиках сначала прошумела пыль — мягкая, как ватная тучка. Потом вместо ожидаемого диско раздался шёпот: прыгающий, с паузами, будто кто-то читал по бумажке в шкафу.

— Тише! — Одновременно прошептали они и переглянулись.

— …два ящика — на дачу, — сказал мужской голос. — Под подпись В.И. — пауза, шорох, щелчок выключателя. — Накладную я возьму на себя. К вечеру.

У Марининой руки поехала ручка на бумаге, оставив росчерк. Дмитрий замер, и улыбка сбежала, как кошка с подоконника.

— Ещё, — сипло сказал он.

Лента продралась дальше.

— …три кефира — для отчётности, — снова мужской голос, тот же, но уже покороче фраза, словно нервничал. — Остальное, как договаривались. Л. — шёпот утонул в тихом хихиканье женским голосом — чужим, не Лидыным, моложе и звонче. — Не болтай.

Марина на ощупь нашла в блокноте место и коротко записала: «Да-ча. В.И. Накладная «на себя». Л. — кто?».

— Пауза, — сказал Дмитрий и нажал «Стоп». Сердце билось так, что казалось, сейчас отстучит азбукой Морзе фразу «Я же говорил». Но он сдержался. — Либо Виктор диктует сам себе, либо кто-то дирижирует чужой росписью.

— Или это не В.И., а В.И., — холодно бросила Марина. — Васька Иванов, Викентий Ильич, вариантов — на четыре страницы. Мы слышим фамилии, но не видим лиц.

— Лица увидим ночью, — уверенно сказал Дмитрий. — Но сначала — всё прослушать. До конца.

Они прогнали плёнку от корки до корки, и между редкими кусками реальной «Boney M» — кто-то смешал диско с шёпотом для маскировки — всплывали обрывки: «срыть ярлык… по списку на утро… лишние ящики под морковь…». Однажды звякнули ключи, и оба одновременно посмотрели на стол, где лежал Толиков ключ «Лето-79», как обида на вчера.

— Связи, — прошептала Марина. — Ключ. Ночная дача. Лида хихикала не зря — женщина в записи тоже хихикает. Но не она.

— Значит, у Виктора целый хор, — подытожил Дмитрий. — И мы сейчас — единственные зрители на репетиции.

Марина выключила магнитофон и прикрыла кассету ладонью, будто боялась, что слова выскочат наружу. В комнате стало тихо — даже «ВЭФ» решил закрыть рот, или ему попался правильный провод.

— Итак, — сказала она, и голос у неё был необычно мягким, как будто на нём лежала вата из той же телевизионной пыли. — У нас есть звук. Нет лиц. Мы идём в архив, берём журналы разгрузок за ночи, сверяем подписи на накладных с буквой «В». Ищем Л. И — тише воды.

— А ночью… — Дмитрий сдержал нетерпение, но глаза упрямо блеснули. — Засада. Я знаю, ты скажешь «рано», но это как из ружья — когда дичь на подходе, ты не идёшь пить чай.

— Мы пойдём пить чай у бабы Нюры, — сухо резюмировала Марина. — Потому что между «дичь на подходе» и «пуля в спину» есть маленькая пропасть под названием «милиционер Сергей».

Он кивнул, признавая голоса реальности.

— Хорошо, — сказал Дмитрий. — Сегодня — архив. И ещё одно: если Лида не одна, на витрине появится новая ткань. Ты же взяла образец?

— В коробке, — Марина кивнула на стол. — Сравним с тем, что увидим у Виктора — и в его даче, если доберёмся.

— Доберёмся, — пообещал Дмитрий так, будто уже держал дверь той дачи за ручку.

— Сначала — держи язык, — напомнила Марина и быстро, уверенно замотала кассеты в старую газету, перевязала бечёвкой, как печенье на вынос. — А ещё — улыбайся исключительно по талонам. Один сегодня уже израсходовал, — она глянула на него поверх платка.

— Буду экономить, — вздохнул он. — Учту требования пятилетки.

— Тебе бы план на неделю освоить, — отрезала она, но в глазах впервые за утро не было холода.

Они спрятали «Юпитер» под кровать, кассеты — в коробку, лист с записями — в блокнот. «Рекорд» стоял тихий, как библиотечный сторож, но от него всё ещё шло тепло — и это тепло почему-то успокаивало. Марина провела пальцами по верхней кромке корпуса — не нежно, а как бухгалтер по строчке с правильной суммой.

— Спасибо, старик, — в полголоса сказала она телевизору.

— А я думал, нельзя разговаривать с техникой, — удивился Дмитрий.

— Нельзя, — кивнула она. — Но он всё равно слышит.

— И показывает, — добавил Дмитрий. — Надеюсь, не нас в протоколе.

— Тогда не давай ему повода, — сказала Марина и поднялась. — Архив ждёт. И, похоже, у нас появился первый настоящий ключ.

— Не только ключ, — сдержанно улыбнулся Дмитрий. — У нас появилась мелодия дела. А я умею по мелодии находить финал.

— Найдёшь — будем танцевать, — уступила Марина. — В тени и без свидетелей.

— Договорились, — сказал он.

Они переглянулись — коротко, без обещаний и без анекдотов. И вышли из комнаты, где «Рекорд» остался дышать тёплой пылью и хранить в себе ещё пару винтиков чужого лета семьдесят девятого, которое внезапно стало их единственным настоящим временем.

Дверь хлопнула так, что со стены чуть не спрыгнул олень с ковра. В комнату, заполнив собой всё пространство между шкафом и «Рекордом», ввалился милиционер Сергей — серый китель с красными погонами, кожаный ремень, блокнот в руке и взгляд, которым обычно проверяют карманы у школьников после уроков.

Марина, стоявшая у стола, мгновенно присела, будто ищет упавшую ложку, и резким движением загнала кассеты «Boney M» под стол, прижимая их коленом. Платок сполз на плечо, но она даже не подумала поправить.

«Если он