Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

можно выгодно пристроить в свет – женить на богатой наследнице или окрутить с его помощью скучающую жену влиятельного человека.

Так попадают наверх, во власть. И Жюльен Сорель, и Растиньяк, и прочие молодые бонвиваны были одержимы честолюбием и цинизмом по отношению к обычным чувствам, присущим только ничтожным тварям и губительным для сверхчеловека. Лишь дурачок Люсьен подкачал: вместо того чтобы следовать советам Вотрена, влюбился и погиб, показал себя слабаком.

Ласенер погибать не собирался. Он хотел, видимо, сделать карьеру и добиться признания. Самоуверенности ему было не занимать. Но и тут ему не повезло. Почти как Сорелю. Тот запутался и даже стрелял в бывшую возлюбленную, мешавшую его карьере. Ласенер истратил последние деньги на костюмы и лакированные ботинки, взятки и подарки, чтобы проникнуть за заветную дверь – в высшее общество. И тут ему перешел дорогу сын влиятельного человека. Они повздорили, всего лишь повздорили. Научился бы Ласенер, как грибоедовский Молчалин, распознавать влиятельных врагов и побольше молчать. Но он полез в бутылку, а дальше – вызов на дуэль. Такие уж времена! Французские дуэли, по словам ироничного Д.И. Фонвизина, редко заканчивались трагедией: чаще враги промахивались и отправлялись в ресторан праздновать примирение. Но с Ласенером вышло иначе. Ему бы тоже найти предлог замириться с представителем «золотой молодежи», а он впервые испытал удовольствие и экзальтацию – оттого, что убил, то есть победил. Это было очередным невезением. В общество он не попал, но начал попадаться на мошенничестве, потому что денег не было. В 1830 году оказался в тюрьме в первый раз, в 1833 году – во второй. Он еще попытался после выхода из тюрьмы стать поэтом, драматургом. Но пора было признать – таланта и воображения не хватало. Впрочем, хватало критического духа. Ласенер ненавидел систему, которая все время от него отворачивалась или подстраивала ему каверзы. Получился впечатляющий памфлет о тюремной системе Франции, которая никого не исправляет, а наоборот – делает преступниками. Ласенеру на этот раз повезло: с ним вместе сидел редактор журнала, который его статьи опубликовал. Но на этом журналистский задор закончился. Гением Ласенер точно не был, зато сумел стать злодеем.

Путь в криминал

Он сошелся с уголовниками и промышлял воровством. А потом подговорил сокамерника Авриля сразу после освобождения ограбить и убить другого заключенного – мошенника Шардона. У мошенника точно должны быть деньги.

Прекрасный предлог – заявиться в гости к человеку, с которым вместе сидели, вспомнить старое. И 14 декабря 1834 года Ласенер и Авриль так и сделали. Авриль схватил хозяина за горло, Ласенер ударил его несколько раз заточкой и добил молотком. Свидетелем могла стать престарелая мать Шардона, лежавшая в соседней комнате. Поэтому Ласенер нанес ей множество ударов молотком, и старушка скончалась от потери крови. Бандиты забрали 500 франков, столовое серебро, кое-какую одежду и сувениры.

Ласенер и Авриль снимали квартиру и успешно играли роль студентов юридического факультета. Через две недели после двойного убийства они собирались ограбить приказчика своего хозяина, справедливо рассудив, что у него будет при себе большая сумма денег, собранных с квартиросъемщиков. Но 28 декабря Авриля снова арестовали, и Ласенеру пришлось искать другого сообщника. Это его и подвело: тот оказался новичком в таком скверном деле и выпустил приказчика из рук в тот момент, когда Ласенер собирался пырнуть его ножом во второй раз. Приказчик ухитрился выбраться на улицу и позвать на помощь. Ласенера и тогда не задержали, он успел сбежать.

Но тут произошло то, что было исторически предопределено. Дело в том, что за год до описываемых событий полицию Сюртэ покинул выдающийся криминалист Эжен Видок. После своей отставки он создаст частное сыскное агентство. Но в качестве главы полиции этот бывший заключенный ввел в обиход множество интересных приемов: в частности – так называемых «баранов». В камеру подсаживался такой «баран», а на деле – секретный сотрудник, и пытался разговорить заключенного. Так проговорился Авриль: он рассказал вызывавшему доверие сокамернику про убийство Шардона и его матери. Разразился скандал, и теперь уже Ласенера искали как убийцу двух человек. Он был арестован и разоблачен.

Один из эпизодов уголовных деяний Ласнера и Авриля. Гравюра 1858 г.

Суд этот несостоявшийся драматург воспринимал как собственный бенефис. Он улыбался и позировал, мечтая войти в историю. От защитника демонстративно отказался. Но ему дали государственного адвоката. Речь Ласенера длилась час и напоминала гневное обвинение или сценический монолог. Апелляцию он подавать не стал, но прислал своему приятелю, редактору журнала, свои мемуары. Ласенер охотно встречался с репортерами, давал интервью и раздавал автографы. Появление френологов он встретил с восторгом: наконец-то ученых заинтересовала его красивая голова с высоким лбом. Теперь все поймут, что имели дело с гениальной натурой.

Дорога к славе лежит через эшафот

Конец 1835 года Ласенер посвятил стихам, которые по своему пафосу напоминают «Балладу повешенных» Франсуа Вийона. Гений Предвозрождения Вийон тоже подарком не был: пьянствовал, дрался, кого-то зарезал, сидел в тюрьме неоднократно и там же, по слухам, был убит. Но творчество Вийона признавали новаторским, отличающимся от всего ранее написанного. А Ласенер всего лишь рифмовал свою тюремную тоску, приправленную самолюбованием. Вот фрагмент его стихотворения «Грезы висельника» (перевод Б. Дубина):

…Так я владею миром целым, Любую жизнь с любым деля, И что перед моим уделом Власть и держава короля! Здесь я в своем уединенье Без мысли о грядущем дне Делю миражное виденье С воспоминаньем наравне. Мечты весны первоначальной, Явитесь мне хотя б на миг, Чтоб скрасить мой закат прощальный: Кто обречен – уже старик.