Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

В Киеве произошла трагедия. Очевидно, популярный актер Н.П. Рощин-Инсаров (отец знаменитой актрисы Малого театра Веры Пашенной) был партнером Анны Пасхаловой на сцене Русского драматического театра имени Леси Украинки, позволял себе говорить ей комплименты, даже заигрывать. Но так поступали все актеры, не видя в этом ничего предосудительного: легкий флирт и заигрывания – это не грех, а обычай богемы. Но безумный художник Малов считал иначе. В сущности, на месте Рощина-Инсарова («в миру» – Пашенного) мог оказаться любой актер, которому не повезло делить сцену с женой ревнивца. В конце концов, виновата в этом случае была скорее Анна – в том, что терпела.

Рощина-Инсарова жалели. Его друг критик В. Дорошевич писал: «Человека, которого знала и любила вся Россия, убил какой-то господин Малов».

События развивались следующим образом.

Художник Малов познакомился с актером в 1897 году. Очевидно, ревновать начал сразу, но никто этого не заметил. В Киев к жене художник перебрался 28 декабря 1898 года. Утром 8 января он пришел к Рощину-Инсарову домой. Тот был спросонья, а Малов рвался в спальню. Актер вышел в гостиную. Там находилась девочка Фрося Васильева, ребенок служанки.

– Подожди, я оденусь и сейчас поеду с тобой, – сказал актер и ушел за перегородку умываться.

– Сколько платишь за квартиру? – спросил Малов.

– Шестьдесят рублей.

Это видела и слышала Ефросинья. Потом она вышла. Раздался выстрел. Их гостиной выбежал Малов с криком: «Я разбил вазу». Швейцар в парадном услышал доносящиеся из квартиры женские крики и увидел Малова с револьвером. Он попытался остановить художника, но Малов заявил: «Я отомстил за жену». Он выскочил на улицу, сел в экипаж и уехал. Швейцар погнался за ним и вместе с городовым задержал его. Малов вручил городовому револьвер со словами: «На тебе это – я убил человека».

Преступника отвезли в Старокиевский участок.

Именно так эти события излагались в газете «Тульские губернские ведомости» (1899, № 10 от 14 января).

Малов на всех производил неприятное впечатление. Об этом писали Горький, Дорошевич и другие. Ситуация действительно была позорная: Малов подошел сзади и выстрелил своей жертве в голову. Шансов у актера не было.

При этом далее художник волновался и спрашивал:

– Что с ним? Он жив?

– Вы убили Рощина-Инсарова? – спросил следователь.

Вопрос ошеломил Малова.

– Как, разве я его убил?!

По дороге в тюрьму он повторял:

– Жаль Рощина, жаль жены и детей. Я хотел защитить свою честь и впал еще в большее бесчестье.

Этой игре с явным желанием сойти за невменяемого позавидовала бы его жертва. На невменяемости настаивали и адвокаты. А в середине мая судебная экспертиза признала убийцу неответственным за совершенное преступление. В середине августа киевская судебная палата потребовала вторичного освидетельствования.

Анна Пасхалова с мужем развелась. К сожалению, слишком поздно. Детей она забрала с собой. О ее дальнейшей судьбе известно мало. Она эмигрировала, и письма писала уже из Европы. Умерла она в 1944 году в возрасте 75 лет.

Печать «бездарного человека»

Несмотря на то что Малов был неприятен большинству разумных людей, нашлись у него и защитники. Писатель Н.И. Тимковский писал своему знакомому Л.Н. Толстому: «…Председателем судебной палаты по этому делу назначен Кузминский, женатый на Вашей сестре [sic!]. Нельзя ли воздействовать на Кузминского? Нельзя ли что-нибудь сделать для спасения Малова от духовной смерти? Лично я и все общие мне с Маловым друзья и знакомые знают его за здорового умственно человека и все в то же время считают очень вероятным, что в сумасшедшем доме Малов потеряет это умственное здоровье. Зимой, за несколько дней до экспертизы, я был в Киеве и виделся с Маловым в тюрьме в течение недели ежедневно: это человек с ясным и здоровым умом (конечно, с расстроенными нервами), и ему менее всего место в психиатрической лечебнице. Если можете что-нибудь сделать, не откажите. Будьте добры, ответьте мне, чтобы я мог в свою очередь ответить Малову и его родным; они все измучились».

И великий Толстой, который в других, гораздо более важных случаях предпочитал дистанцироваться от судебных дел, вроде дела Дрейфуса, отвечает на столь недвусмысленный, даже спекулятивный призыв («Председателем судебной палаты по этому делу назначен Кузминский, женатый на Вашей сестре» и это: «Если можете что-нибудь сделать, не откажите»). Толстой пишет Тимковскому:

«Я знаю дело Малова и очень рад бы был, если бы мог содействовать избавлению его от новых страданий». С чего это Малов так заинтересовал вечно занятого писателя?

Усилия «друзей и знакомых» увенчались успехом. Художник отделался легким наказанием, поскольку на суде признали, что он совершил убийство в состоянии патологического аффекта. Оказавшись на свободе, он пытался извлечь выгоду даже из своего преступления. Других талантов у него не нашлось, а печать «бездарного человека» закрепилась за ним навсегда. Репутация в то время была не пустым словом.

Горький представил в очерке исчерпывающий портрет убийцы: «Кто-то привел его ко мне. Стоя в комнате моего сына, я наблюдал, как солидно, неторопливо раздевается в прихожей какой-то брюнет, явно довольный жизнью. Стоя перед зеркалом, он сначала причесал волосы головы гладко и придал лицу выражение мечтательной задумчивости. Но это не удовлетворило его, он растрепал прическу, сдвинул брови, опустил углы губ, – получилось лицо скорбное. Здороваясь со мною, он уже имел третье лицо – лицо мальчика, который, помня, что он вчера нашалил, считает, однако, что наказан свыше меры, и поэтому требует особенно усиленного внимания к себе» (М. Горький. Убийцы).

Как художник, Малов был забыт еще при жизни. Он пытался найти работу в качестве преподавателя гончарного мастерства и народных промыслов, даже открыл мастерскую. Но и там его настигла судьба: 1 марта 1909 года в мастерской произошел пожар. Это потрясло Малова. Вскоре он уехал в Ялту лечиться от туберкулеза и там умер.

В своей статье В. Дорошевич дает высокую оценку таланту убитого актера. По