Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

одна села почти перед его носом и так же спокойно его рассматривала, как пятно на чужом платье, – все это уверило его, что он зашел в тот отвратительный приют, где основал свое жилище жалкий разврат, порожденный мишурною образованностию и страшным многолюдством столицы».

В повести художник Пискарев, полюбив не ту женщину, вначале пытался образумить ее – примерно так, как это делал Тирелл:

«Собравшись с духом, он дрожащим и вместе пламенным голосом начал представлять ей ужасное ее положение. Она слушала его с внимательным видом и с тем чувством удивления, которое мы изъявляем при виде чего-нибудь неожиданного и странного. Она взглянула, легко улыбнувшись, на сидевшую в углу свою приятельницу, которая, оставивши вычищать гребешок, тоже слушала со вниманием нового проповедника.

– Правда, я беден, – сказал наконец после долгого и поучительного увещания Пискарев, – но мы станем трудиться; мы постараемся наперерыв, один перед другим, улучшить нашу жизнь. Нет ничего приятнее, как быть обязану во всем самому себе. Я буду сидеть за картинами, ты будешь, сидя возле меня, одушевлять мои труды, вышивать или заниматься другим рукоделием, и мы ни в чем не будем иметь недостатка.

– Как можно! – прервала она речь с выражением какого-то презрения. – Я не прачка и не швея, чтобы стала заниматься работою».

Получив отпор, Пискарев пристрастился к опию и умер ужасной смертью, зарезавшись тупым ножиком.

С Тиреллом вышло наоборот. Когда изнеженная содержанка сообщила эсквайру, что он не имеет на нее никаких прав, поскольку он ей вовсе не муж, а она в свою очередь не собирается жертвовать ради него дорогими подарками и деньгами клиентов, что-то в его голове изменилось.

Было 27 октября 1845 года. Почуяв запах гари, соседи Мэри Бикфорд бросились к ней на квартиру и обнаружили бездыханное тело с перерезанным горлом, а рядом – окровавленную бритву. Вокруг танцевали языки пламени. Будуар девицы кто-то поджег. Соседи не раз становились свидетелями ссор Тирелла с его любовницей и сразу указали на него.

Бостонская трагедия: Альберт Тиррелл убивает Мэри Бикфорд. 1846 г.

Эсквайра задержали уже в Новом Орлеане, причем не сразу, а через пару месяцев. На допросе он рассказал, что в тот день проснулся весь в крови, но ничего не понимал. Он переоделся и помылся, а потом прочитал в газете об убийстве и ударился в бега.

Альберту Тиреллу повезло – ему достался один из лучших адвокатов Руфус Чоэйт. Защитник раскопал золотую жилу – медицинское свидетельство о детском лунатизме Тирелла. По словам Чоэйта, его подзащитный всегда страдал этой болезнью, а во сне бессознательно следовал своим желаниям и внезапным порывам. Подруга обидела его и посмеялась над его чувствами, поэтому он и ворвался к ней с намерением убить ее из ревности. А потом узнал о ее смерти и впал в отчаянье.

Наивные присяжные как зачарованные слушали адвоката. Им и в голову не пришло, что перед ними ломают комедию, а сами они в тот момент напоминают лунатиков. Больше всего их потрясли слова «лунатизм» и «сомнамбула», а если учесть, что опытный Чоэйт еще и пригласил доктора психиатрии объяснить все эти незнакомые явления… Психиатры в те времена походили на факиров или небожителей.

«Не виновен!» – решили присяжные.

В конце концов, они все были добропорядочными американцами, и Альберт Тирелл был добропорядочным американцем, просто немного нездоровым и сбившимся с пути истинного. Кого нельзя было заподозрить в добропорядочности, так это девицу Мэри Бикфорд. Все они такие, эти девицы, – сбивают с пути приличных людей, одурманивают им голову. Так и отделался эсквайр легким испугом. А умный адвокат Руфус Чоэйт прославился своей речью и положил начало следственному прецеденту.

Опасная зависимость

В истории преступлений нередки случаи, когда один преступник, обладающий более сильной волей и даже некоторыми гипнотическими способностями, полностью подчиняет себе второго. Такой второй сам никогда не пошел бы на злое деяние, но страх и в еще большей мере зависимость заставляют его подчиняться и участвовать в преступлении. Одним из таких случаев стало дело об исчезновении в Лионе судебного исполнителя.

Где Гуффэ?

6 июня 1889 года в Париже проходила Всемирная выставка. Но к концу июля публику занимали уже не автомобили с двигателем внутреннего сгорания Даймлера и Бенца, а расследование исчезновения судебного исполнителя Туссена Огюста Гуффэ, 49-летнего вдовца, проживавшего с дочерями на улице Ружмон в Париже. Гуффэ был состоятельным и трудолюбивым человеком, но имел слабость к женскому полу, что и стало для него роковым.

27 июля шурин Гуффэ сообщил полиции, что в последний раз судебного исполнителя видели накануне. Консьерж дома, где находилась контора Гуффэ, сказал, что ночью в офис приходил незнакомец. В помещении был некоторый беспорядок, но сейф никто не тронул. На полу валялись сгоревшие спички.

Дело Гуффэ. Иллюстрации в журнале Le Petit Parisien. 20 декабря 1890 г.

Дело поручили 42-летнему комиссару Мари-Франсуа Горону, который не питал иллюзий: исчезнувший человек наверняка убит. Сыщик выяснил, что Гуффэ видели в обществе молодой женщины. Пока Горон искал пропавшего Гуффэ, его родственники обратились к таинственной мадам Афингер, предсказательнице. Погрузившись в транс, она поведала, что Гуффэ мертв: его задушили. Эту сенсацию сразу разнесли газеты, а к мадам потянулись вереницы страждущих клиентов.

15 августа Горону сообщили, что в деревне Мильери, в десяти милях от Лиона, обнаружен сильно разложившийся труп человека, упакованный в мешок. Рядом с телом валялся ключ. Если есть ключ, то должен быть и замок. Но долго ждать ответа на этот вопрос не пришлось. Возле соседней деревни Сен-Жени-Лаваль был найден сундук с почтовым штампом «27 июля 188…». Сундук отправили из Парижа в Лион 27 июля 1889 года, а ключ был от него.

Горон был уверен, что найденное тело принадлежит Гуффэ. Но шурин, приехавший на опознание, не смог сказать ничего определенного, а местный врач вообще оказался несведущим в вопросах идентификации останков. Только