Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

Она умерла от голода в Москве 7 марта 1919 года, так и не успев получить персональную пенсию, выделенную для нее наркомом А.В. Луначарским. Детей у Марии Александровны не было.

Ф.М. Достоевский был уверен в невиновности Леонида Гартунга. Он писал: «…слепая сила почему-то выбрала одного Гартунга, чтоб наказать его за пороки, столь распространенные в его обществе. Таких, как он, может быть, 10 000, но погиб один Гартунг».

Возможно, великий писатель был прав в оценке этого человека, как знать. Но и в чувствах Достоевского, благоговевшего перед всем семейством Пушкина, было много личного.

Аферисты

В Российской империи проблема подделки бумажных денег появилась с того момента, когда они начали входить в оборот в связи с обесцениванием золотого и серебряного запаса. Дорогие монеты высокой пробы вывозились в европейские страны, а проба серебра в монете уменьшилась до неприличного предела – с 18 грамм до 15,3 грамма.

Кризис в стране – это всегда повод переходить на бумажные деньги. И такая плачевная ситуация сложилась после неудачного окончания Крымской войны 1850-х годов, показавшей все проблемы государства в неприкрытом виде.

Всюду деньги, деньги, деньги…

Начинались 1860-е годы. 1867 год показал, что 15,3 грамма не предел. За этим последовало снижение до 9 грамм. Золото уходило из денежного обращения и заменялось купюрами. И в это самое время, в 1868 году, появились первые известия о том, что в стране распространяются фальшивые деньги. А империя большая, вот и появились они вначале на западных рубежах – в Варшаве и Лодзи (в то время российская территория). Потом добрались до Петербурга и заполонили все города России – Новгород, Ярославль, Псков, Вологду, Москву, Ревель (Таллин), Харьков, Таганрог.

Купюры были очень высокого качества, бумага фактически повторяла состав настоящей денежной бумаги и качество ее выработки, печать была точнейшая, и все это делало затруднительным органолептическое обнаружение подделок. Это вынуждена была признать даже особая комиссия Министерства финансов. К тому же дело осложнялось тем, что они никогда не появлялись массово – всегда по одной банкноте. И поймать злоумышленника не удавалось, ведь такая единичная ассигнация попадала к вполне обычному человеку случайно.

Купюры были достоинством 10 рублей 1864 года и 50 рублей 1865 года.

Купюры достоинством 10 и 50 рублей 1865 г.

Проанализировав карту их появления, сыщики пришли к выводу, что, скорее всего, существовало два очага производства денег – в Варшаве и Петербурге. Деньги расходились вдоль железной дороги во все стороны вместе с людьми и их перемещениями. К тому же по типу печати было ясно, что изготовитель фальшивых денег один и тот же. Допускалась также версия, что истинным центром производства этих денег может быть другое государство, которому выгодно развалить экономику империи. Во-первых, такие атаки фальшивыми купюрами в политико-экономических целях проводились в истории нередко, во-вторых, и Петербург, и Варшава имели выходы на другие страны Европы. Было понятно, почему эти деньги так легко и быстро распространяются, а их обладателями становятся совершенно непричастные к делу люди: даже не каждый эксперт мог бы их распознать без увеличительной аппаратуры.

Операция «Француз»

В начале 1869 года общая сумма мошенничества составляла 32 тысячи 350 рублей, то есть более тысячи ассигнаций. Особенно много купюр обнаружилось в Путивле и других городках Сумской губернии, что было понятно: в маленьком городе меньше возможностей выявить подделку. К тому же жулики, очевидно, начинали проявлять нетерпение и торопиться.

Это было их ошибкой, потому что туда сразу же снарядили команду сыщиков.

Прибыв в Путивль, полицейские обнаружили, что все нити тянутся к заводу по производству железнодорожных шпал. Именно оттуда появлялось больше всего 10-рублевых ассигнаций. Владел цехом французский подданный Август Жюэ. «Вот удача!» – подумали сыщики и 12 октября нагрянули к французу с обыском. Французская разведка еще в 1810 году запустила в Россию 70 миллионов фальшивых купюр, которые выполняли задачу не менее важную, чем военное нашествие Наполеона. И вот опять началось!

В кабинете Жюэ были найдены около ста фальшивых 10-рублевок и письма, полученные от некоего Станислава Янсена, который оказался владельцем магазина, торгового дома и аптекарского склада в Петербурге. Янсен писал, что высылает «жидкость для спринцевания», и сообщал, что собирается в Париж, где его ждет «выгодное предприятие».

Забавнее всего было то, что сам Жюэ обо всем, видимо, догадался и почуял слежку, потому что он исчез и ни на завод, ни домой не вернулся. Он отправился в бега за два часа до прихода полиции. Отныне он исчезает из повествования навсегда.

Янсен и дело Гарди

В столице оценили прорыв в деле и затребовали письма Янсена. Так они оказались в руках лучшего сыщика страны, которым был… конечно же, Путилин.

Иван Дмитриевич, известный своими оригинальными выводами и необычными методами дознания, приступил к делу. Он понял, что под «жидкостью для спринцевания» подразумеваются вовсе не одеколоны, которыми торговал Янсен, и не шпалы, которыми торговал Жюэ. Но удача была на стороне Путилина, потому что Янсена он заочно знал по делу некоего Гарди, петербургского мещанина немецкого происхождения. Собственно, не было никакого дела, и Людвиг Гарди был вовсе не преступником. Он сам написал три заявления в разные ведомства с описанием истории, участником которой оказался. Гарди был компаньоном Эмиля Янсена, французского купца, торговавшего парфюмерией и аптечными препаратами. Гарди работал в цехе пудры и румян, а Янсен отвечал за склад, сбыт и бухгалтерию. Естественно, ему приходилось отлучаться по делам. И однажды в его отсутствие появилась респектабельная особа – невеста польского князя. Гарди расшаркался перед такой клиенткой и побежал на склад подбирать для нее товары. Там-то он среди банок и флаконов внезапно нашел 50-рублевую купюру 1856 года выпуска. Эта купюра была обернута вокруг банки румян. Точно такую же купюру любопытный Гарди нашел и на