Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

помехой оказался взвод солдат, маршировавший по Миллионной. Солдаты разделили Янсенов друг от друга. К Станиславу подошли полицейские. Эмиля пропустили, потому что у него в руках ничего не было: коробку он сунул под мышку. В этот момент у Эмиля был шанс избавиться от коробки – бросить ее в сугроб, например. Но сообразительностью он не отличался. А может, коробку пожалел.

Обоих доставили к Путилину. Отец отпирался, говорил, что ничего не знает. Сын утверждал, что коробка предназначалась не ему, а другому адресату – некому Куликову, который поручил забрать посылку ему. В это время на квартире у Янсенов шел обыск. Там нашли печать с тремя лилиями, а в комоде – 50-рублевую купюру 1865 года.

Все было ясно: купюры шли прямо из Парижа и оседали в квартире Янсенов, а потом распространялись по всей России. Станислав Янсен сразу заявил, что купюра попала к его жене в магазине. Но Путилин тут же выложил перед ним купюры с последовательными номерами, а потом и бумагу с лилиями.

Французская полиция по запросу российской допросила Риу, пославшего коробку, и тот вскоре раскололся и признал, что в день отъезда Эмиль вручил ему пакет с просьбой возвратить при отъезде. Риу забыл о просьбе и не вернул пакет, поэтому вынужден был упаковать его и передать курьеру.

Путилина заинтересовало то, что Эмиль Янсен не только очень хорошо знал работу дипкурьеров и сразу назвал Риу того, кто поедет в Петербург, но и обладал домашними адресами курьеров. По словам начальника тайной полиции Парижа господина Клода, Янсены, вероятно, работали на дипломатическую службу, но – Великобритании. Также Клод сообщил, что в деле участвовала некая француженка Жермини Акар, которой принадлежит салон на Михайловской улице в Петербурге. Этот салон и есть главная явка заговорщиков, где деньги идут в оборот. Не стоит забывать: мадемуазель Акар водит знакомства со всей петербургской элитой вплоть до императорской семьи. Ателье Жермини Акар было взято под наблюдение.

Жермини Акар

Но самое интересное ждало сыщиков впереди. 10 апреля 1869 года в вещах Янсена была найдена бумага с указаниями на проверку банкнот. Все знаки и шифрованные записи говорили о том, что изготовители, или их руководители, отлично осведомлены о сложных приемах просмотра банкнот – как разглаженных, так и свернутых в рулон. Они были в курсе даже тех обозначений фальшивок, которые были приняты в полиции. Небольшая картонная карточка, найденная у Янсена, показывала один из способов проверки купюр стереоскопом. На карточке говорилось, как нужно изгибать купюры, размещать их под линзами и какой узор проверять.

На допросе Станислав Янсен ничего не мог сказать об этой находке сыщиков. Это была убийственная улика. Сообщение о загадочной улике получили все – министр юстиции, управляющий Третьим отделением, император.

А Жермини Акар почуяла слежку. Она закрыла магазины, распродала товар, нашла арендаторов помещений и заказала билеты на поезд.

Путилин колебался. Привлекать хозяйку салона было не за что, достаточных улик не было. Что она сбежит в Париж в ближайшие часы, было ясно. Имелись только косвенные улики, по которым можно было судить о ее роли в этом запутанном деле. Сомнения Путилина разрешил Кони: он предложил задержать Акар. Об этом решении не сказали никому, ведь у француженки было много великосветских друзей. Даже министра юстиции Константина Ивановича Палена поставили в известность после ареста.

Обыск не дал ничего, и пришлось проводить кропотливую работу по опросу свидетелей – прислуги, соседей, клиентов. Именно они рассказали о тех странных деньгах, которые были получены от нее. У большинства свидетелей возникала проблема с разменом. Все это время российская полиция работала в тесном контакте с французской полицией, а в число свидетелей входили и живущие в Петербурге французы, чтобы не создавалось впечатление, что французскую подданную травят русские. Кроме того, в следствии участвовали несколько переводчиков, чтобы Акар и Янсены не могли ни к чему придраться.

Председательствовал на суде Сабуров, обвинителем был А.Ф. Кони, старшего Янсена защищал Буймистров, младшего – Спасович, Акар – Языков. Процесс готовился три с лишним месяца и состоялся 25 апреля 1870 года.

В обвинительном заключении Акар обвинялась в распространении 10-рублевых ассигнаций, а Янсены – в ввозе в Петербург 50-рублевых купюр. Поскольку вину никто не признал, не было и смягчающих обстоятельств – раскаяния в содеянном. Жермини Акар, например, утверждала, что вообще ничего не знала о делах Янсенов. Это ей посоветовал адвокат Языков.

Но в целом процесс показал несостоятельность адвокатуры: защитникам просто нечего было возразить.

Чтобы прижать хозяйку салона, Кони привел к присяге весьма интересного свидетеля – швейцарца Леопольда Дезиметьера, владевшего булочной на Михайловской улице в одном доме с салоном Акар. Он сообщил, что к нему часто приходили модистки Акар с просьбой разменять деньги. Дезиметьер замучился с этими 10-рублевками – либо сбывал их в тех местах, где меньше проверяли, либо относил обратно в салон. Кони выпустил нескольких свидетелей, давших похожие показания. Но Жермини Акар продолжала утверждать, что ничего об этом не знала. И на следующий день обвинитель предъявил суду продавщицу из салона Акар, которая показала, что деньги для размена ей давала сама хозяйка. Но хозяйка салона продолжала утверждать, что не знает, не помнит таких случаев, что ей приходилось много торговать и она просто не могла отследить все операции. Ничто как будто не могло поколебать Акар.

И в это время была приглашена Иоанна-Луиза Дозье, белошвейка салона. Ее уволили и при расчете вручили ей 13 рублей, из которых 10 были фальшивыми. Дозье сохранила купюру.

В своих воспоминаниях Кони писал, что Акар держалась спокойно и с большим достоинством, пока не вошла ее бывшая белошвейка, уволенная и обиженная. Она больше не выглядела несчастной уволенной прислугой – в роскошном наряде, меховой накидке, с дорогими украшениями она смотрелась великолепно.

Казалось бы, упоминание о дорогом наряде и бриллиантах не имеет отношения к делу. Но для женщины на скамье подсудимых это было ударом посильнее, чем обвинения суда. Кони, который всегда обращал внимание на эмоциональные моменты, не мог пройти мимо этого в своих воспоминаниях.

И не стоит забывать, что дело