Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

Что это было? Семейная способность Достоевских предвидеть будущее?

Через три дня Варвара Михайловна шла по бульвару, когда какой-то человек обогнал ее и вырвал сумку с ключами от дома и шестью рублями. В тот же день она рассказала дочери свой сон. Жить ей оставалось менее трех недель.

Богатство

«Старуха стояла перед ним молча и вопросительно на него глядела. Это была крошечная, сухая старушонка, лет шестидесяти, с вострыми и злыми глазками, с маленьким вострым носом и простоволосая. Белобрысые, мало поседевшие волосы ее были жирно смазаны маслом. На ее тонкой и длинной шее, похожей на куриную ногу, было наверчено какое-то фланелевое тряпье, а на плечах, несмотря на жару, болталась вся истрепанная и пожелтелая меховая кацавейка. Старушонка поминутно кашляла и кряхтела. Должно быть, молодой человек взглянул на нее каким-нибудь особенным взглядом, потому что и в ее глазах мелькнула вдруг опять прежняя недоверчивость» – так описывал Достоевский ростовщицу Алену Ивановну.

У Варвары Михайловны были процентные бумаги стоимостью 12 тысяч рублей и пять доходных домов. Любовь Достоевская вспоминала: «Во всей округе много говорили об этой необъяснимой скупости. Уверяли, что у моей тетки Варвары много денег и, подобно всем скупцам, она хранит их у себя».

Об этом же говорилось в статье «Жертва скупости», опубликованной 22 января 1893 года в газете «Московский листок» (№ 22). А кроме того, сообщалось, что дело будет расследовать известный прокурорский следователь «по важнейшим делам» Николай Сахаров.

Андрей Михайлович Достоевский, брат писателя и Варвары, в своих воспоминаниях вечно боролся с негативными сведениями об их семье. В частности, он утверждал, что их отец был добрейшей души человек, который никогда не срывался ни на домашних, ни на крестьян. О Федоре он писал, что никакой эпилепсии у его брата-писателя никогда не было. Теперь Андрей тоже пытался опровергнуть утверждение, будто его сестра осталась богатой вдовой. В 28-м номере «Московского листка» он писал, что «В.М. Карепина, урожденная Достоевская, выйдя замуж в очень молодых годах, осталась вдовою 28 лет от роду, с тремя детьми и почти без средств к жизни. Покойный муж ее хотя и занимал очень выгодное место правителя канцелярии московского военного генерал-губернатора (при князе Голицыне) и был уважаем в Москве, но после смерти не оставил вдове своей ничего, кроме ничтожной пенсии (чуть ли не менее 200 рублей в год). Дом же, в котором ныне так трагически кончила жизнь свою г-жа Карепина, был ее приданым».

Но в это верится с трудом. Даже если этот дом был ее приданым, то откуда взялись четыре других дома? Без средств к существованию и с тремя детьми столько домов не наживешь.

Имея столько недвижимости, Карепина ежемесячно получала от жильцов квартирную плату. Одну часть денег и ценных бумаг она держала в сундуке, а другую – в тумбе письменного стола.

Злодеи

Общаться с людьми ей все же приходилось: например, регистрировать жильцов в полиции, взять дворника для уборки двора. Этот 19-летний дворник многим не нравился, но у Варвары Михайловны он вызывал только насмешку: очевидно, она не очень опасалась людей такого юного возраста, а Ваньку Архипова и вовсе считала простофилей. Почему? Да просто потому, что он все время что-то жует, как корова.

Но иная простота хуже воровства, а в тихом омуте черти водятся. Водились эти черти и в голове Архипова. Никаких идей по поводу «тварей дрожащих», никаких сравнений себя с Наполеоном. Просто хотелось много денег и сразу. Но злодейства в нем все же было немного, религиозность давала себя знать. Однако в таком юном возрасте Ваня Архипов нуждался в сообразительном и циничном покровителе, и такой вскоре отыскался – из его земляков Владимирского уезда.

С Федором Илларионовичем Юргиным Иван Архипов часто общался: они были дальними родственниками и родились в одной деревне. Причем из них двоих простофиля Ванька был куда лучше устроен – имел работу дворника и выполнял обязанности ключника и швейцара в доме. А Юргин вообще выглядел оборванцем, жил на Грачевке в какой-то ночлежке и шатался на Рождественском бульваре среди отбросов общества. Разумеется, у Юргина никаких иных мыслей не было, как только добыть денег и зажить как буржуи живут.

Однажды в трактире дворник Ваня сказал Юргину, что у его хозяйки теперь имеется 30 тысяч рублей: она один из своих домов продала. Возможно, Ваня это просто так сболтнул. Но у Юргина сразу родился план.

Вся эта сцена в трактире настолько напоминает виденное в трактире Раскольниковым, что кажется, будто Достоевский вставил ее в роман «Преступление и наказание», списав с натуры. И только потом вспоминаешь, что его давно уже не было в живых. Нельзя даже сказать, что он это предвидел. Его творческая интуиция предвидела.

Юргин спросил, носит ли старуха деньги с собой. Впоследствии именно он вырвал сумку у Карепиной, то ли рассчитывая поживиться деньгами, то ли ради ключей. 20 января 1893 года Юргин заявился к Архипову пьяный и сообщил, что намерен убить старуху. Чувствительный дворник испугался и стал просить не делать этого: дескать, он обознался – ничего старуха не продавала и денег нет. А Юргин ответил, что это и неважно, просто старухи – существа хитрые, всегда прячут что-то на черный день, причем столько, что на половину Москвы хватит.

Поскольку Архипов дрожал от ужаса, Юргин придумал для него несложный план действий: Иван только предупредит старуху о своем уходе, а остальное – забота не его. И вообще – на что ей деньги? Долго она не проживет, а им, людям молодым, энергичным, такие богатства хорошую службу сослужат. Что ж теперь – молодым и сильным парням лапу сосать, а всякие старики будут жить на широкую ногу? Несправедливо как-то.

«Барыня, я ушел!» – крикнул Архипов, как учили, и вышел в прихожую. Карепина отправилась закрыть за ним дверь, и тут ворвался Юргин. Архипов зашел в кухню и увидел, как его товарищ душит старуху. Варвара Михайловна пыталась вырваться и жалобно смотрела на Ивана. Он заплакал от ужаса. А Юргин уже довершил свое