Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

погибнуть и ребенка потерять.

Дожила она до 1977 года и умерла, так ничего и не узнав. А ее сын Петр приложил все усилия, чтобы узнать судьбу отца. Он работал в торговом флоте, в годы войны водил конвои с товарами по ленд-лизу в Мурманске. Потом работал в Министерстве флота, был женат и имел трех детей. Только в конце 1980-х годов сотрудники Государственного российского военного архива отыскали материалы, связанные с его отцом. В 1994 году ФСК ознакомила Петра Грузинского с делом его отца, присланным из Краснодара. Когда князя задержали на шхуне, он расценивался как «социально чуждый элемент, пытавшийся сбежать за границу». 7 апреля 1921 года «тройка» в составе А.Х. Артузова, следователя С. Шпигельгласа и особоуполномоченного Тубало приговорила Грузинского к расстрелу. В те годы XX века это уже было просто – не требовалось ни суда, ни талантливых адвокатов.

Многодетные страдания

В жизни случается всякое и даже – совершенно удивительное. Некая Мария Левенштейн жила с неким Леоном Линевичем в гражданском браке 17 лет и родила за это время двенадцать детей, из которых пятеро умерли. Это, в общем, удивительно, хотя и бывает. А потом Линевич к ней охладел и решил уйти к другой женщине, и в этом ничего удивительного не было. Но совершенно удивительным стало его поведение в отношении детей, даже, можно сказать, исключительным и неординарным. Потому что всех детей он решил оставить себе. Согласитесь, такое не просто редко бывает, но вообще никогда не бывает. Так он и заявил пренебрежительным и сварливым тоном Марии Левенштейн.

Новой избранницей Линевича стала Элеонора Михнева. Что она думала по поводу одновременного появления у нее сразу семи чужих детей, неизвестно. Известно только, что Мария Левенштейн в ожидании решения судьбы своих детей запаслась револьвером, чтобы покончить с собой, если детей ей не отдадут.

Покушение

2 мая 1881 года Мария Левенштейн в ужасном состоянии духа отправилась к Линевичу на службу, чтобы прояснить семейный вопрос. Линевич сердито ответил ей, что она может убираться куда угодно, а детей он ей не отдаст. Левенштейн ушла. По дороге на Гороховой улице ей попался дом 55, в котором жила разлучница, и Мария решила поговорить с Михневой. Та вела себя грубо и заносчиво. Это было последней каплей, и Мария решила убить эту женщину. Она выстрелила два раза, но лишь слегка ранила Михневу.

Однако этого оказалось достаточно для обвинения в умышленном преступлении, поскольку у обвиняемой имелся с собой револьвер. У Левенштейн были доказательства непреднамеренности ее действий: она успела еще 8 и 10 января написать письма к Линевичу и к своему сыну, в которых говорила о самоубийстве. Но следствие они не убедили.

26 апреля 1882 года состоялся суд. Марию Левенштейн защищал 40-летний присяжный поверенный К.Ф. Хартулари.

Убедительная речь

Хартулари редко воздействовал на судей и присяжных эмоциональными речами. Он предпочитал маневрировать с доказательствами, искать логику в поведении фигурантов дела, составлять планы защиты. Но это был другой случай. Защищать предстояло многодетную мать. Поэтому в речи Хартулари проявилось то, что впоследствии называли одним из его лучших качеств, – «стремление оратора к нравственно-педагогическим выводам, долженствующим воздействовать благотворно на весь социальный строй общества» (Б. Глинский. Русское судебное красноречие).

Адвокат сразу же обратил внимание присяжных на несчастную и такую узнаваемую судьбу обманутой матери. В ее пользу говорило уже то, что она была предана этому человеку 17 лет и, несмотря на незаконность их связи, вела себя как порядочная женщина – заботилась о семье. В Российской империи того времени такие женщины, даже без заключения брака, опекались благотворителями и получали жилье в доходных домах.

История многодетной Левенштейн должна была растрогать присяжных. Адвокат называл ее «обольщенной девушкой», «незаконной женой» и «такой же незаконной матерью», предрекал, что такие истории «будут повторяться, независимо от судебной кары, до тех пор, пока… не будет закона, который защищал бы нравственный капитал женщин с такой же силой, с какой он защищает материальное достояние человека, и осуждал бы лиц, похищающих честь у женщины, с той же строгостью, с какой осуждает вора, похитившего имущество…».

И рассказанная адвокатом история жизни его подзащитной полностью подтверждала его слова. Еще в 1865 году Линевич стал квартирантом у стариков Левенштейнов. Он нравился хозяевам. Поэтому отношение к нему 19-летней Маши никто не осудил. Семейство Левенштейн было небогатым, и Линевич в то время богатым не был. Хартулари назвал Линевича «Фаустом из Апраксина рынка», а его обольщение девушки, которой он обещал свадьбу, «петлей, искусно наброшенной на Марию Левенштейн». Целью Линевича было «сделать из подсудимой только наложницу». По словам адвоката, «петербургский 2-й гильдии купец Леон Линевич, торгующий редкостями и совершающий довольно крупные торговые обороты», «благодаря практической изворотливости, свойственной людям, начавшим свое торговое поприще в качестве мальчика в лавке», «всегда лицемерно кроткий и услужливый вскоре приобрел симпатию стариков Левенштейн и расположение дочери их Марии».

Хартулари утверждал, что отношение к подсудимой ее гражданского мужа и окружения – куда большее преступление, чем совершенное ею. А все дело в «отсутствии такого закона, который охранял бы права женщины в ее внебрачных отношениях к мужчине и, что главнее всего, права прижитых ее детей, этих жертв чужой вины, чужого преступления, а между тем более всех наказываемых, как бесправных и отвергнутых обществом!».

Речь адвоката была продуманна и акцентировала внимание на то, что, при всей справедливости обвинения, у его подзащитной просто не было возможности добиться справедливости иным, законным путем, поскольку она – «лицо, поставленное законом вне всякого права на судебную защиту».

Действительно, Мария Левенштейн не могла рассчитывать ни на алименты от бросившего ее человека, ни на обладание незаконными детьми.

Кульминация речи

Все то, что считалось до этого слабой стороной адвокатской защиты Хартулари, в деле Левенштейн он продемонстрировал блестяще. И стало