Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

А вот еще история страсти – извилистая и порожистая река, не уступающая по своим внезапным поворотам уже известным нам случаям с князем Грузинским и четой Синевых.

Ловкач

Некий ловкий приказчик, словно сошедший со страниц А.Н. Островского, довольно быстро окрутил дочку хозяина пароходства Сашеньку Дубровину и вступил с ней в интимные отношения, о чем ни хозяин Егор Дубровин, ни его жена Варвара не подозревали. Мать девушки стремилась найти ей достойного жениха, но о Коле Максименко и слышать не хотела. Узнав об отношениях дочери и приказчика, она вынуждена была согласиться на этот брак, дабы избежать пересудов в городе Ростове-на Дону, где все друг друга знают. Николай Максименко поймал свою золотую рыбку, ведь Сашенька была богатой наследницей. Приказчику, конечно, грезились недвижимость и пай ее отца, состояние в деньгах и ценных бумагах. В апреле 1885 года сыграли свадьбу. Вскоре Сашенька переписала на Николая дом в Ростове-на-Дону и свой пай в пароходстве. Вот повезло так повезло! Теперь приказчик был богат и мог сказать о себе: жизнь удалась. Радовался приказчик три года.

Загадочная смерть

Был сентябрь 1888 года. Александра Егоровна, напуганная брюшным тифом своего мужа, заболевшего еще в Калаче, привезла его в Ростов-на-Дону, где у них были дом и знакомый врач. Вызвали доктора Португалова. По его словам, болезнь Николая Федоровича опасений не вызывала. Действительно, больной за две недели пошел на поправку, начал вставать с кровати. К 18 октября он был уже здоров. Доктор навестил его утром и был удовлетворен увиденным. Предполагалось, что это последний визит доктора, потому что пациент больше не нуждался в лечении.

Однако к восьми вечера доктора вновь вызвали к этому же больному. Примчавшись, Португалов нашел Николая Федоровича Максименко в ужасном состоянии: его все время рвало, и походило это не на тиф, а на сильное отравление. Доктор выписал слабительное и болеутоляющее и ушел, но через несколько часов вновь оказался в том же доме.

Была четверть пятого утра 19 октября 1888 года. Максименко только что скончался, и доктору оставалось только засвидетельствовать смерть от брюшного тифа для захоронения. Именно для этого члены семьи Максименко вызвали знакомого доктора. Но не тут-то было!

Доктор Португалов не желал выдавать свидетельство о смерти, не разобравшись в причине смерти. Что это вовсе не тиф, ему было ясно.

Доктор посоветовал родственникам умершего потребовать анатомирование тела. Возмущенная вдова Александра Егоровна Максименко написала в полицию жалобу на Португалова, обвинив его в вымогательстве: дескать, за разрешение на похороны он требует 300 рублей. Доктора допросили, он все отрицал. Но теперь уже вскрытие тела умершего становилось неизбежным и было произведено 21 октября.

Здесь невозможно не отвлечься на фамилии действующих лиц этой истории, которые прямо-таки взывают к рассуждению о говорящих фамилиях: если фамилия доктора была Португалов, то помощник пристава, производивший вскрытие, носил фамилию Англиченков, а санитара звали Василий Французов. Каких только совпадений не придумывает сама жизнь! Но не будем отвлекаться на посторонние вещи.

В присутствии помощника пристава и понятых тюремный врач и нанятые вдовой доктора Лешкевич и Моргулис провели вскрытие, которое показало, что причиной смерти стало кровоизлияние в грудную и сердечную полости серозной жидкости. Тут между врачами возник спор. Лешкевич и Моргулис утверждали, что тиф мог привести к таким изменениям. Португалов это отвергал и требовал химического анализа. Его поддержал полицейский Англиченков. Фрагменты органов изъяли и отправили в Новочеркасск.

Провизор Роллер провел экспертизу 31 октября и обнаружил большое количество мышьяка во всех тканях, в десять раз превышавшее смертельную дозу. В своем заключении он написал: «При химическом исследовании внутренностей Максименко открыт в значительном количестве сильнодействующий минеральный яд – мышьяк». И поставил подпись и число. Но кое-что провизор сделать забыл.

Находки следствия

О том, что это самоубийство, не было и речи. Зачем кончать с собой человеку, который три года как удачно женился и видел будущее только в ярких красках?

Пристав Пушкарев решил выяснить, кому это выгодно. Мышьяк был явно положен в чай. Заваривала его соседка четы Максименко Дмитриева, а подавала его сама Александра Егоровна. После смерти мужа она еще упрекала Дмитриеву в том, что крепкий чай привел к трагедии.

Но самые интересные сведения пристав получил от доктора Португалова. Оказывается, в начале 1888 года доктор лечил в доме Максименко управляющего Аристарха Резникова. Этот 17-летний юноша был болен триппером, и в том же году, но позже доктор лечил от триппера саму Александру Егоровну, когда ее мужа не было дома. Наблюдательный доктор не умолчал и о том, что роль Резникова в доме Максименко была ему непонятна и, скорее всего, он был любовником хозяйки.

Дело об отравлении Н.Ф. Максименко. Публикация 1892 г.

В ту злополучную ночь смерти хозяина Александра Максименко послала за доктором именно Резникова, но, приехав к доктору, тот почему-то отпустил извозчика. На поиски другого экипажа, тем более ночью, ушло драгоценное время, и Португалов был уверен, что Резников сделал это намеренно. Кроме того, доктора насторожило то, что лекарства, прописанные Николаю Максименко, он нашел нетронутыми на столе. Александра Егоровна тогда пояснила, что муж отказывается их пить. Но доктор не поверил. И вообще, после смерти Николая Федоровича ни его вдова, ни управляющий ни о чем не сожалели и вели себя так, будто ничего не произошло. Их единственным желанием было поскорее похоронить покойного.

Внезапно в дело вмешалось еще одно лицо. Это был зять Николая – муж его сестры Елизаветы. Левитский явился к следователю в ноябре 1888 года и показал, что уже через год после свадьбы Николая и Александры она завела любовника. Им был полицейский Панфилов. Из-за этого она поссорилась с мужем, они даже подрались. По словам Левитского, такой образ жизни Александре советовала ее