Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

мать Варвара Дубровина: она ненавидела ловкого приказчика и раскрыла дочери глаза на его истинные намерения, а потом посоветовала ей не зависеть от мужа, а развлекаться с другими. Когда Сашенька Дубровина прозрела, она пожалела о том, что переписала дом и пай на хитрого охотника за чужим состоянием.

Живший по соседству конторщик пароходства Замахаев подтвердил, что Аристарх Данилович Резников постоянно проживал в доме Максименко. Сосед Дмитриев рассказал, что между Николаем и Александрой была ссора и Николай кричал, что она «променяла мужа на мальчишку». По словам Дмитриева, соседки Маловаткина и Кривенкова тоже это слышали.

* * *

Оказалось, Аристарха принял на работу сам Николай Федорович. Они когда-то были приятелями, несмотря на разницу в возрасте. Дело в том, что родители Аристарха приютили Максименко в 1878 году, когда у него еще не было работы и денег. Поэтому, став мужем дочери хозяина пароходства, Николай решил устроить на работу и юного сына добрых знакомых. И поначалу все шло хорошо: Сашенька дружила со старшей сестрой Аристарха Соней, а Резников стал управлять домашним хозяйством. Фактически работал у них экономкой.

Елизавета Левитская рассказала следователю, что в день похорон ее брата его вдова целовалась с Аристархом Резниковым, а потом появлялась с ним в театре. Брат Николая и Елизаветы, молодой человек с непривычным для русского уха чешским именем Антонин, показал на допросе, что сразу после смерти Николая Аристарх проболтался ему, что скоро женится на Александре Егоровне. Вообще-то довольно странно, что любовник жены сообщает такие вещи брату мужа. Но в тот момент никто об этом уже не думал, потому что картина сложилась подробнейшая.

После таких ошеломляющих сведений следствию оставалось только арестовать Аристарха и Александру по обвинению в умышленном убийстве.

Забывчивость провизора

И тут предварительное следствие ожидал неприятный сюрприз. Существует «дух» закона, но существует и «буква». Можно сколько угодно обижаться на эту «букву», но факт остается фактом: порой совершенно незначительная формальность способна развалить все дело. Акт химического исследования внутренностей жертвы был оформлен неправильно. Помните, мы говорили, что провизор Роллер кое-что забыл? По правилам он должен был рутинно, бюрократически перечислить все органы Максименко, в которых находился мышьяк. То есть оформить каждый акт отдельно. А провизор, возможно уставший, или чем-то расстроенный, или выпивший по какому-то особому случаю, просто обобщил в заключении всё, чтобы не расписывать подробности. От этого самый важный документ превращался в незначительную бумажку.

И тут перед следователем, едва успевшим прийти в себя после промаха провизора, вновь забрезжил сакраментальный вопрос: кому выгодно?

Наследник

Наступил декабрь 1888 года, и один едва заметный до этого персонаж с вычурным именем Антонин внезапно вышел из тени. Теперь он занимался бумагами по наследству. Завещания не было, а это значит, что наследство будет разделено. По законам того времени кровная родня (дети, братья, сестры, родители) получала три четверти наследства, а вдова – лишь одну четверть.

Следователь впервые осознал, что Александра Дубровина, отдавшая мужу все имущество, в случае его смерти получила бы только четверть своей собственности. Ей просто невыгодно было его убивать. Ради чего?

Тем временем Антонин Максименко обратился в правление пароходства с просьбой переоформить на свое имя три четверти пая брата, но получил резкий отказ. Тогда он потребовал предоставить ему справку о доходах компании и ее финансовом балансе. Как можно догадаться, ему и в этом было отказано. А дальше был еще более эффектный момент. Антонин дошел до того, что захотел взглянуть на акт продажи дома и пая Николаю, но тут ему ответили, что нет такого документа, а значит, нет и факта сделки.

Поскольку это была неправда, то следствие обратило внимание… нет, не на настойчивого Антонина, а на Дубровиных – отца и мать Александры. Но тут начались новогодние праздники, и сыщики разошлись по домам, едва успев закрыть дело и спрятать бумаги в сейф.

Новый, 1889 год и новое следствие

1889 год начался с гневной отповеди прокурора окружного суда, который ворчал, что с такими документами на суд выходить нельзя:

– Откуда в доме Максименко взялся мышьяк? Кто его купил, где? Сколько было воздыхателей у этой дамы? Кто и кого заразил триппером? Вы хоть понимаете, что здесь концы с концами не сходятся?

Когда дело вернули на доследование, вдова потребовала новой экспертизы. Родственники были в ужасе, адвокаты убеждали Александру Егоровну, что это глупо, ведь плохо оформленная химическая экспертиза – это лучший подарок для обвиняемого. Но упрямая женщина была непреклонна, что, между прочим, говорило скорее в ее пользу.

27 февраля от сестры убитого Елизаветы стало известно, что мышьяк летом 1888 года купил слуга Максименко Федор Дьяков по приказу хозяйки. Она собиралась травить крыс. Дьяков сказал, что впервые об этом слышит. У помощника пристава Англиченкова складывалось впечатление, что все в доме Максименко дают показания как по писаному.

Повторная экспертиза, проведенная в марте, указала в качестве причины смерти «паралич сердца в самом начале выздоровления от брюшного тифа». Профессор, писавший заключение, никакого яда не нашел. Почти к таким же выводам пришли два других эксперта, хотя и выразились более осторожно. В целом, по их мнению, кровотечение и рвоту вызвала язва, спровоцированная тифом. А химическая экспертиза опять выявила мышьяк – 4,8 грана. Причем проводил ее все тот же провизор Роллер, допустивший промашку в первый раз. И ничего хорошего это не сулило.

* * *

Тем временем Антонин требовал наследства и вступил в открытый конфликт с Дубровиными. Сколько раз людям приходилось видеть такую одностороннюю справедливость, когда их кровно нажитое имущество пытался отсудить совершенно посторонний человек, в данном случае – даже не муж дочери, а ее деверь. Но существовал закон, и Антонин считал себя вправе завладеть имуществом хозяина пароходства. Очевидно, именно эта