Читать «Игра в сердца» онлайн

и хватит терпеть это дерьмо.

– Ты о Дэниеле или о Джеке?

– Об обоих! Никакое дерьмо не терпи, детка. Никогда. Пока.

Она отключается.

А в моих ушах звенят ее слова: «хватит терпеть это дерьмо». Лиза так себе оратор, конечно, но я бы эту фразу на футболке напечатала.

Глава двадцать первая

Это было вполне предсказуемо, но все же я в шоке.

Дафна не получила брошку.

«Мне очень жаль, Дафна, но пора попрощаться и покинуть Волчий особняк». В кои-то веки похоронный тон Гордо кажется совершенно уместным, ведь за последнюю неделю Дафна стала одной из нас. Мы потрясенно смотрим друг на друга; я выхожу вперед и обнимаю ее впервые со дня нашего знакомства. Ее длинные изящные руки обвивают меня, и она крепко ко мне прижимается.

– Все будет хорошо, – шепчу я, а Каз подходит и обнимает нас обеих.

– Ох, Даф, я буду так по тебе скучать! – говорит она.

Подходят Бекка и Стиви, похлопывают Дафну по спине, и, кажется, проходит целая вечность, прежде чем мы слышим команду «снято». Даже тогда Дафна не разжимает объятий.

– Пойдем в дом? – говорю я.

Она кивает, и я тихонько отстраняюсь.

– Дафна, можно тебя на минуточку?

Подходит Дэниел; все удивленно смотрят на него, но особенно ошеломлена Дафна. Гарри отчаянно машет Тиму; тот быстро переводит камеру и включает запись. Загорается вездесущая красная лампочка, которая сейчас кажется особенно назойливой.

– Зачем? – произносит Дафна, и тон ее резок, несмотря на слезы. – Что ты можешь мне сказать?

«Какая крутая будет сцена», – думаю я и ненавижу себя за это.

Дэниел смотрит на нас, затем на Гарри; тот одобрительно кивает. Дэниел явно сожалеет о таком повороте, хотя сам все затеял, но что-то мелькает в его глазах, и когда он смотрит на Дафну, его взгляд заметно смягчается.

– Я хочу извиниться, – выпаливает он.

Мы с волчицами переглядываемся и отходим в сторону, давая им возможность поговорить наедине. Тим делает прямо противоположное: приближает камеру. Дэниел и Дафна так к этому привыкли, что даже не замечают.

Дэниел протягивает руку, хлопает Дафну по плечу и говорит тихо, а она смотрит на песок под ногами и молчит. Затем Дэниел опускает голову, пытаясь встретиться с ней взглядом, и она наконец смотрит на него. Не представляю, как это для нее унизительно, пусть даже она к нему охладела. Но если он извинился за свое ужасное поведение на мосту, это сделает их расставание еще более болезненным. Он человек, он совершил ошибку и достоин прощения, но он не вручил ей брошку, этого не изменишь.

Дафна кивает один раз, видимо, принимая его извинения, но когда он тянется, чтобы снова похлопать ее по плечу, решает, что с нее хватит. Она поворачивается и идет к особняку. Каз нагоняет ее и обнимает за плечи. Дафна не сопротивляется – это много говорит о том, как крепко мы подружились.

Мы со Стиви прощаемся с Дэниелом и машем, притворяясь, что нам не плевать на него, а Бекка остается. Она была добра к Дафне, но наверняка рада, что нас стало меньше, а она еще здесь.

Мне надо как можно скорее с ней поговорить, и поговорить начистоту. То есть не совсем начистоту: я, конечно, не могу признаться, что Анастасия – это я и никому из нас на самом деле не нужен Дэниел, вообще ни капельки, а она может забирать его хоть сейчас. Но я хочу понять, как у нее дела. В последнее время мы почти не говорили по душам, хотя по-прежнему живем в одной комнате. Я снова задаюсь вопросом, думает ли она о переезде в отдельную комнату: такая возможность была у нее уже давно, странно, если она сделает это сейчас. Если долго не решаться, потом можно и обидеть другого человека; это все равно что опоздать с извинениями.

Мы со Стиви проходим мимо Джека, и тот приветливо нам улыбается. Он наблюдал за съемками с лужайки.

– Доброй ночи, Стиви, доброй ночи, Эбби, – говорит он. Я натянуто улыбаюсь. Я все еще не простила ему его дурацкое поведение, но он отвечает мне улыбкой. Не заметил, что ли, что я улыбалась натянуто?

Через пару секунд Стиви толкает меня в бок.

– А он красавчик, скажи?

– Что?

– Джек. Только не говори, что не заметила. Хотя мне больше нравится Гарри. Может, ну с ним с Дэниелом и переключимся на братьев Фриман?

Я хохочу, притворяясь, что это самое смешное, что я слышала в жизни, что мне никогда не пришло бы в голову замутить с одним из братьев и я даже не целовалась с одним из них и не воображала долгие жаркие ночи горячих занятий любовью с Джеком.

– Ха-ха-ха-ха, – ненатурально хохочу я.

Я перестаю смеяться, как только мы переступаем порог и заходим в гостиную. Дафна рыдает, сидя на диване и закрыв лицо руками, а Каз гладит ее по спине и говорит «ну тихо, тихо», а сама бросает на меня умоляющий взгляд.

– Дафна! – Я подбегаю к ней, а Стиви следует за мной по пятам.

Каз вскакивает и бежит на кухню.

– Налью нам выпить, – говорит она. Раз даже невозмутимую Каз смутила эта ситуация, все хуже, чем я предполагала.

Сажусь на место Каз, а Стиви достает из ящика стола коробку салфеток и усаживается с другой стороны.

– Дафна, что с тобой? Расстроилась, потому что Дэниел тебя не выбрал? – Она опускает ладони, берет у Стиви несколько чистых салфеток, вытирает нос и еще несколько раз всхлипывает. – Если не Дэниел, то что? – недоумеваю я. – Будешь скучать по особняку, ведь ты прожила тут так долго? Или по Сиднею? – Ее глаза снова наполняются слезами, она качает головой и смотрит в одну точку перед собой. – Или дело в нас? Ты будешь скучать по нам? – Это всего лишь догадка, но я не могу придумать больше ни одной причины для такого расстройства. Может, она привязалась к нам сильнее, чем мне казалось?

Но она недоуменно смотрит на меня и начинает смеяться, тем самым отвечая на мой вопрос; впрочем, сразу после этого снова начинает плакать. Я смотрю на Стиви; даже та в полной растерянности.

– Прости, Дафна, но у меня кончились гипотезы. Придется нам все рассказать, – говорю я.

Каз возвращается с подносом, на котором стоит бутылка шампанского и четыре бокала.

– Шампанское, серьезно? – спрашиваю я.

– Нет неподходящего повода для шампанского; предлагаю отпраздновать спасение Дафны от конченого осла Дэниела!

На миг повисает напряженная тишина – я в шоке, Стиви, кажется, тоже. Но Дафна начинает смеяться, и мы вздыхаем с