Читать «Просто конец света» онлайн
Анна Кавалли
Страница 63 из 76
День, когда Катя умерла
Катя не читает «заумных книжек» и не общается со «скучными занудами». Нетрудно догадаться, с какими именно, – ведь стоит встретиться с ней взглядом, как она отворачивается.
Катя встречается с Русланом, целуется с ним в коридорах, в классах, в раздевалках, в Пьяном дворе. Катя с Русланом – «идеальная пара», «соулмейты», «принц и принцесса района» (подчеркни нужное и попробуй не блевани от отвращения).
Катя похожа на главную героиню диснеевского мультфильма: все время улыбается и напевает, у Кати в глазах – ни дикого огня, ни лесной темноты, только безмятежная пустота.
Катя ниже, чем Кера, худее, чем Кера, тусклее, чем Кера. Катя настолько не Кера, что от одного ее вида – мутит.
Когда умирает близкий, живяки утешают себя тем, что смерть – только начало. Билет в бессмертие, бесконечное «долго и счастливо». Мол, смерть сама себя истребляет в момент, когда приходит, она – последний враг, босс в финале игры, Волан-де-Морт, которого Гарри обязательно победит, иначе – никак.
Словом, делают вид, что смерть для всех значит одно и то же, что смерть для всех одна и та же.
Но что на самом деле происходит с живяками в конце? Они исчезают? Перерождаются? Начинают сначала – снова, снова и снова, – пока наконец не становятся живыми, как мы?
Что произойдет с Керой, если она так и останется в Кате? Не знаю. Зато знаю другое: на той стороне нет ни одного живяка. А значит, Кате туда дороги нет. Если Кера не вернется, мы, наверное, больше не встретимся.
Никогда.
В Пьяном дворе заняты все лавочки, поэтому мы сидим прямо на земле: я – с сигаретой, Рик – с «Убийством Роджера Экройда». На футбольном поле Руслан гоняет с друзьями мяч, Катя наблюдает, подбадривает, даже пританцовывает, когда любимый забивает гол. Она как чирлидерша из американского сериала про подростков, идеальная главная героиня.
– Напомни, почему мы тут, а не в Гнезде? – Рик приподнимает бровь. – Ах да, точно. Мы сталкерим Катю. Всегда мечтал стать стремным фриком, когда вырасту.
– Прости, не смешно.
– Согласен, совсем не смешно. Ведь мы каждый день, с утра до ночи, только и делаем, что говорим о Кате, следим за Катей и сравниваем Катю с Керой, – Рик захлопывает книгу. – Знаешь, на что это похоже? На одержимость.
– Хочешь провести мне сеанс экзорцизма, братишка?
– Нет, просто думаю, что пора оставить Катю в покое. Кто знает, как мы бы себя вели и с какими бы мудилами встречались, если бы нас месяц пичкали черт знает чем в Стране чудес.
– Это что, новая порция офигительных советов в стиле «Забей, отпусти и забудь»?
– Нет, не надо забивать, отпускать и забывать. Надо взять себя в руки, успокоиться и заняться своей жизнью. Если Кера сама не вернется в ближайшее время – придумаем, что делать.
Не отвечаю – злюсь. На Рика, на всех, а больше всего – на себя. Между тем Катя целует Руслана, берет сумку и идет в сторону дома. Одна. Впервые за долгое время – без Руслана.
– Эй, ты куда? – Рик хмурится.
– Потом узнаешь, обещаю, – подмигиваю.
Иду за Катей. Когда она заходит в подъезд, проскальзываю туда вслед за ней, разворачиваю и прижимаю к стене:
– Сюрприз! Думала, сможешь вечно от меня бегать, да?
Мутный зеленый свет подъезда делает Катино лицо мертвенно-серым и пугающе чужим. Катя плачет, уверя-ет, что почти ничего не помнит про ту сторону, про лес и нас, что всю жизнь как будто провела во сне, а теперь наконец очнулась, что у них с Керой одно тело на двоих, но разные души и желания. Умоляет оставить ее в покое, упрашивает «не делать больно». Твердит, что надо поставить точку, отпустить Керу, дать ей умереть, она все равно уже не жилец.
– Либо останусь я, либо никто, – робко улыбается сквозь слезы, говорит, говорит и говорит – боги, когда же заткнется! – и чем дольше говорит, тем мне жарче и невыносимее.
Будто поднимается температура, и кровь – не кровь, а раскаленная лава – плавит клетку за клеткой, еще чуть-чуть – и я вспыхну. Катин голос в голове звучит набатом, «никто» трансформируется в звонкое и яростное «Кера».
«Либо я, либо Кера, либо я, либо Кера».
Хочется расцарапать Катино лицо, разорвать кожу, вытащить Керу, замурованную заживо где‐то в грудной клетке, задыхающуюся в этой новой, лощеной, правильной девчонке. Хочется сделать хоть что‐то.
«Либо я, либо Кера, либо я, либо Кера».
– Наверное, нам лучше совсем не общаться, Жень. Мама говорит, ты на меня плохо влияешь.
Хохот – Керы? нет, мой, всего лишь мой, – Катин разбитый нос, Катин всхлип, слезы, еще всхлип, прочь, прочь, прочь отсюда!
Улица – Пьяный двор – подъезд – дверь квартиры – ключи, где ключи, где чертовы ключи – щелчок – коридор – кухня – в голове туман, туман, туман – холодильник.
Останавливаюсь. Пытаюсь, вернее. Говорю себе, что со стороны, должно быть, выгляжу смешно. Заедать горе – и тем более злость – совсем не романтично. Даже жалко. Но рука сама открывает холодильник.
Съедаю гречку, котлеты и суп, потом – пироги и йогурты, всё, что нахожу. Давлюсь, но ем еще, еще и еще, пока наконец не становится мерзко от самой себя, от привкуса еды во рту, а желудок не сводит тяжестью. Скоро станет легче, обязательно станет. Иду в туалет, вставляю два пальца в рот. Меня рвет. Едой, водой, наконец желчью. Дышать тяжело, в глазах темнеет. Голос внутри – чей? мой? Рика? Кати? – твердит, что я сама виновата во всем, что случилось с Керой. Не стоило отпускать ее в Страну чудес. Надо было сдохнуть под колесами чертового автомобиля.
«Либо я, либо Кера, либо я, либо Кера».
Пол ходит ходуном, будто я на корабле в шторм. Внутри – пустота. По телу растекается парализующая слабость, наконец мне почти спокойно. Почти все равно.
«Либо я, либо Кера, либо я, либо Кера, Кера, Кера».
Стоп. Вот же оно, решение! Как я сразу не догадалась?
План кажется до смешного простым. Мы стали нами, когда пришли к Крысолову, выпили «особый чай» и впервые перешли на ту сторону. Что, если повторить все то же самое, только с Катей? Кера и сама пыталась это проделать с парочкой живяков из дворовой компании. У нее не получилось. Но кто сказал, что не получится у меня?
В худшем случае ничего не случится. Катя отделается испугом, сбежит из Гнезда,