Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн

армии были вынуждены отступить в Толедо. Именно на это рассчитывали правители Аль-Андалуса. На самом деле правитель Севильи настаивал на преследовании франков, но Ибн Ташфин не желал слишком удаляться от дома. Поэтому он вернулся в Марокко, оставив контингент в помощь своим новым андалусским союзникам.

Этого оказалось недостаточно. Ибн Ташфин был вынужден несколько раз возвращаться в Аль-Андалус для сражения с франками. Но только в 1090 г. он сделал это решительно и на своих условиях. На этот раз его первой целью был не Альфонсо VI, а короли тайф, которых он уже начал по очереди свергать. И как будто это доставляло недостаточно беспокойства, члены андалусской улемы начали во весь голос обвинять оставшихся королей тайф в вероотступничестве и греховности, что было музыкой, если здесь такая метафора уместна, для ушей альморавидов. В 1090 г. Ибн Ташфин заставил капитулировать мусульманскую Гранаду и Малагу и изгнал их правителей. В течение следующего десятилетия – или около того – оставшиеся тайфы вошли в марокканскую империю альморавидов. В 1094 г. пал Бадахос и запад. Валенсия, которая неоднократно переходила из рук в руки между мусульманскими правителями и христианином Эль Сидом, пала последней – в 1102 г. Только Сарагоса, расположенная на крайнем северо-востоке, сохранила независимость, но подписала договор с новыми марокканскими соседями, что было мудрым решением. Но в 1110 г. она тоже пала перед альморавидами. Что касается аль-Мутамида из Севильи, который был лично ответствен за появление альморавидов в Аль-Андалусе, он тоже был вынужден сдать город и был сослан в Марокко, где получил возможность до конца жизни размышлять о преимуществах ухода за верблюдами[247].

Карта 6. Аль-Андалус при альморавидах

Ему, вероятно, было очень горько в ссылке, поскольку альморавиды в целом не сделали против франков ничего существенного. Граница между христианскими королевствами на севере и мусульманским Аль-Андалусом на юге осталась, по сути, на том же месте, что и до вторжения альморавидов. В 1112 г. альморавиды совершали набеги в районе Уэски, но это был последний раз, когда мусульманские армии приблизились к Пиренеям. Христианские короли остались непокоренными. Толедо не был завоеван, став новым дополнением к королевству Леон-Кастилия. А от Арагона король Альфонсо Воитель даже отобрал часть земель, взяв в 1118 г. Сарагосу и в 1119 г. Туделу.

Альморавиды создали видимость мусульманского единства там, где раньше были только мелкие раздробленные государства, и андалусские города перестали платить дань – parias – христианским лордам. Действия Ибн Ташфина против королей тайф были поддержаны фетвами нашего старого друга аль-Туртуши в Египте, который вполне мог представляться ему единственной надеждой мусульманской Испании на справедливое правление. Впечатляет и тот факт, что Ибн Ташфин нашел поддержку у «отца» суннитского возрождения – аль-Газали в далеком Иране. С технической точки зрения Аль-Андалус теперь попадал под эгиду халифов Аббасидов. Но Аль-Андалус альморавидов стал одной из пограничных провинций Марокканской империи, в основном занятой своими проблемами в Африке[248].

Источником проблем альморавидов в Марокко было исламское реформаторское движение, которое было, по крайней мере теоретически, очень похоже на то, что породило самих альморавидов. Это новое движение возглавлял обаятельный проповедник и святой человек по имени Ибн Тумарт, который некогда изучал право с аль-Туртуши в Александрии. Во всяком случае, Ибн Тумарт так утверждал. Его последователи подчеркивали единобожие и выступали против альморавидов, которые, по их мнению, искажали ислам и заигрывали с политеизмом. Они назвали себя теми, кто утверждает единственность Бога, по-арабски – аль-мувахиддун. В Европе они известны как альмохады. Сходство названия и марокканское происхождение сближает их с альморавидами, которых они свергли, но эти два движения ни в коем случае нельзя путать. Как и альморавиды, альмохады поощряли аскетический подход к исламской практике среди мусульман Марокко, в особенности среди берберов Высокого Атласа. Это наводит на мысль, что альморавиды и альмохады – союзники. Однако к этому времени движение альморавидов уже утратило свой ригоризм, а неудачная политика в Аль-Андалусе лишила его широкой поддержки на обоих берегах Гибралтарского пролива. Сказанное дало возможность альмохадам заявить, что альморавиды стали излишне мягкими и сошли с прямого пути[249].

С точки зрения альморавидов движение альмохадов было серьезной угрозой, восстанием, которое истощало их ресурсы в Марокко в тот самый момент, когда их следовало направлять на джихад против франков Аль-Андалуса. В 1121 г. альмохады – последователи Ибн Тумарта – объявили его махди – своего рода мессией, который приведет всех истинных мусульман к праведности в подготовке к Страшному суду. Это был мудрый ход, способный привлечь к альмохадам широкую поддержку, и прямой вызов религиозному авторитету альморавидов улемы, трактующей ислам от их имени. Последствием стало десятилетие военных действий в Марокко. Альморавиды пытались подавить бунтовщиков-альмохадов, а те, в свою очередь, все смелее выступали против правления альморавидов. Кульминация конфликта наступила в 1130 г., когда альмохады возглавили бесплодную атаку на Марракеш, столицу альморавидов. Во время этого нападения многие альмохады были убиты и их ряды сильно поредели. Сам Ибн Тумарт в том же году умер. Создалось впечатление, что больше у альморавидов нет противников ни в Марокко, ни в Аль-Андалусе.

Каким-то чудом альмохадам удалось пережить период крайнего упадка, снова стать угрозой для альморавидов и оставить свой след даже в Аль-Андалусе. Наследником Ибн Тумарта стал его очень энергичный последователь по имени Абд аль-Мумин, заявивший, что является преемником Ибн Тумарта или халифом – намек на золотой век пророка Мухаммеда и халифов, его преемников, был явным и намеренным. После десятилетия взлетов и падений, к 1140 г. альмохады восстановили свою иерархию и набрали новые армии. Они начали захватывать земли вокруг горного сердца своей страны и вышли на равнины, без особого труда захватывая города, такие как Фес. В 1147 г. они захватили Марракеш, ставший столицей альмохадов. У них, конечно, оставалось еще много работы в Марокко и Аль-Андалусе, но у старого режима альморавидов было немного надежд на выживание.

За Гибралтарским проливом, в Аль-Андалусе, последние альморавиды и их подданные определенно недолюбливали друг друга. Власть альморавидов рушилась под давлением наступающих франков, которые в 1146 г. захватили уже Кордову, и мятежной местной знати. В городах полуострова воины, члены улемы и даже суфии пользовались слабостью альморавидов и добивались независимости, хотя пока и не «командовали парадом». Стремясь лучше защититься от христианской агрессии и мусульманских противников, обновленные правители тайф видели в альмохадах подходящих союзников. Сходство с приходом альморавидов несколькими десятилетиями раньше не может не удивлять. Решающее приглашение было послано (вероятнее всего) неким Ибн Кази, суфием и бывшим правителем Сильвеса, откуда его изгнал другой мусульманский правитель. Ибн Кази просил халифа