Читать «52 упрямые женщины. Ученые, которые изменили мир» онлайн

опубликовала свою статью о детерминации пола, Морган, ее научный руководитель, встал на сторону предшествующей теории, согласно которой пол каким-то образом определяется влиянием окружающей среды, по крайней мере поначалу.

Стивенс было привычно играть вдолгую. Дочь плотника, не имеющая финансовой поддержки, она собственными силами пробилась в колледж. До 35 лет Нетти разрывалась между ролями ученицы и учительницы, экономя каждый грош в ожидании лучшего.

В 1890-х гг. Стэнфордский университет был совсем новым учебным заведением и еще назывался Университетом Леланда Стэнфорда – младшего. Масштабная рекламная кампания на Восточном побережье призывала студентов со всей страны приезжать в Область залива. Стоимость обучения в Стэнфорде была ниже, чем в Калифорнийском университете, кроме того, студентам предлагали уникальный открытый учебный план: они могли посещать любые курсы, которые им интересны, независимо от своей специализации. В 1896 г. Стивенс, уроженка штата Вермонт, была зачислена в Стэнфорд.

Всегда интересовавшаяся наукой, Стивенс наконец получила возможность углубиться в биологию. Большую часть своих лабораторных исследований она посвятила простейшим. Став студенткой университета, Нетти открыла новый биологический вид и выделила его в новый род ресничных. Исследования Стивенс далеко опережали все, чем занимались ее соученики. Она изучила строение клеток ресничных и впервые опубликовала описание отдельных хромосом простейших.

Стэнфорд давал фундаментальное биологическое образование, но Стивенс была восходящей звездой, и ее влекло на передний край науки, находившийся далеко на востоке, в колледже Брин-Мор. На рубеже веков маленький колледж в Пенсильвании являлся центром изучения генетики. Морган был деканом биологического факультета Брин-Мора, сменив в этой должности Бичера Уилсона. Стивенс, блестящий специалист по хромосомам, сразу нашла общий язык с деканом и подключилась к его исследованиям. Нетти также стала получать гранты на собственные научные исследования, благодаря которым углубила свои изыскания в области цитологии. В 1903 г. в возрасте сорока одного года она получила степень доктора философии в колледже Брин-Мор.

Завершив обучение, Стивенс вновь столкнулась с семейной проблемой – отсутствием денег. Надеясь продолжить исследования в коллективе генетиков Брин-Мора, она обратилась за финансовой помощью в фонд Карнеги. И Морган, и Уилсон написали рекомендательные письма. «Я настоятельно прошу по возможности более полно удовлетворить ее просьбу, – писал Морган. – Из всех моих студентов за последние двенадцать лет ни один не был настолько способным и независимым в исследовательской работе. У нее самостоятельный и оригинальный ум, и она делает на совесть все, за что берется»[111].

Обращение помогло, и Стивенс получила возможность направить свои силы на изучение вопроса, от чего зависит пол. В ходе исследования она отщипывала крохотные репродуктивные железы мучных хрущаков, других жуков и бабочек и помещала в фиксирующий раствор. Затем, словно букашки в янтаре, законсервированные половые органы насекомых оказывались в блоках парафина, и теперь можно было нарезать их тончайшими слоями, не повредив строение. Каждый слой помещался на стекло, высушивался и тщательно изучался под микроскопом. Если все было сделано правильно, перед Стивенс открывался весь набор хромосом.

Постепенно биолог стала замечать в их структуре определенные закономерности. Мужские половые клетки содержали как Х-, так и Y-хромосомы, женские – только Х-хромосомы. Обратившись к наследию Менделя – генетике и наследуемым чертам, Стивенс пришла к выводу, что сочетание хромосом в момент зачатия определяет пол ребенка. В 1905 г. она двумя частями опубликовала свою теорию. В том же году Эдмунд Уилсон, другой бывший ее научный руководитель, практически независимо пришел к тому же выводу. Его статья более робко оспаривала двухтысячелетнюю мудрость[112]. Стивенс не боялась бросить вызов традиции: «Таким образом, совершенно ясно, что яйцеклетка, оплодотворенная сперматозоидом, содержащим более крупную гетерохромосому[113], развивается в особь женского пола»[114]. Долго же она ждала!

Хильда Мангольд

1898–1924

специалист по экспериментальной эмбриологии

Крошечными инструментами Хильда Мангольд готовила срезы эмбрионов амфибий под микроскопом с малым увеличением. Разрезы делались сверхтонкой стеклянной иглой с заостренным кончиком, вытянутым в пламени газовой микрогорелки («микро-», поскольку ее инжектор имел толщину капилляра). Когда эмбрионы нужно было перенести, Мангольд подхватывала их петлей из младенческого волоса (концы волоса были соединены, вставлены в крохотную стеклянную трубочку и закреплены капелькой воска). Мангольд тщательно отмеривала нужный кусочек эмбриона одного вида и имплантировала в определенное место эмбриона другого вида. Смешанные эмбрионы снова помещались в прудовую воду для подращивания. Большинство из них погибали, оставшись без защитной мембраны и попав под воздействие бактерий, живущих в воде.

Брачный сезон амфибий начинался в апреле; Мангольд потребовалось два года, чтобы дорастить шесть эмбрионов до результата, о котором можно было написать статью. Мангольд обнаружила так называемый организатор зародыша – комплекс клеток, растущих в нервной трубке (зачатке центральной нервной системы зародыша), – и показала, как он влияет на развитие тканей и органов, делая животное живым. Если имплантировать любую старую группу клеток в другой эмбрион, эти клетки разовьются в нормальную ткань амфибии-реципиента, но если извлечь клетки-организаторы из одного эмбриона и пересадить другому, не задев организатор реципиента, то разовьется головастик с двумя головами.

Эксперимент стал основой диссертации Мангольд во Фрайбургском университете, ее научный руководитель Ганс Шпеман оценил работу в один-два балла (не высочайшая оценка, но очень близкая к этому). «Большие трудности, особенно технические, фрау Хильда Мангольд преодолела с редкостными умением и настойчивостью, – писал Шпеман. – Положительный результат эксперимента имеет огромное теоретическое значение»[115]. Шпеман предложил Мангольд этот эксперимент и был ее руководителем, поэтому вписал свое имя рядом с ее именем в статье.

Диссертация Мангольд была опубликована в 1924 г. В 1935 г. она принесет Шпеману Нобелевскую премию по физиологии или медицине (неплохо для работы, оцененной не наивысшим баллом). Имя Мангольд будет упомянуто в речи Шпемана, но самой ее на церемонии не будет. Она погибла в 1924 г. при взрыве газового нагревателя в своей кухне.

Этот пожар едва не стер даже память о Хильде Мангольд. Прошло уже шестьдесят лет после смерти Хильды, но бывший друг и коллега смог восстановить ее имя и научные достижения. «Очень немногие из ее современников еще живы, – писал Виктор Хамбургер в 1984 г. – Будучи одним из тех, кто хорошо знал Хильду, я должен спасти ее от забвения»[116].

Мангольд и Хамбургер начали учиться во Фрайбургском университете в 1920 г. Оба происходили из маленьких городков и достаточно обеспеченных семей. Их объединяли увлечение поиском орхидей и широкая начитанность. Мангольд читала запоем книги как по генетике, так и по философии и истории искусства и с удовольствием делилась с Хамбургером прочитанным. В лаборатории на втором этаже Зоологического института их столы стояли рядом. Когда понадобились животные для курса цитологии, Мангольд и Хамбургер бродили в полях, собирая кузнечиков для анатомирования. «Мы