Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

Метание пилумов происходило по команде центуриона, определявшего, с какого расстояния можно было нанести максимальный урон врагу, а затем, выхватив мечи, вступить с ним в непосредственное столкновение. На этом этапе боя в дело вступали только первые шеренги (вероятно, не далее четвертой), что объясняется относительно ограниченной дальностью полета использовавшегося ими оружия. Легионеру не было необходимости выбирать мишень: одновременно брошенные пилумы находили свою цель в компактной массе, нанося врагу ощутимый урон и вызывая беспорядок и неразбериху в его рядах. Легионеру оставалось, выхватив меч и быстро пробежав последние метры, отделявшие его от противника, с яростью обрушиться на него, максимально используя физический и психологический эффект от произведенного залпа пилумов. Иногда враг, попав под смертоносный ливень пилумов, тут же обращался в бегство; в других случаях было необходимо вступить с ним в ожесточенную и кровопролитную рукопашную схватку. Последнее особенно часто случалось во время гражданских войн, когда на поле боя встречались противники одинаковым образом вооруженные и обученные.

Едва вступив в рукопашную, каждый легионер вел серию дуэлей против вражеских бойцов, которые представали перед ним один за другим. В этих одиночных столкновениях практика фехтования была определяющей. Легионер действовал мечом, а если неприятельская формация была достаточно плотной, активно использовал в качестве ударного оружия щит. Действия римского солдата в подобном случае были удачным компромиссом между индивидуальной доблестью и дисциплиной, требовавшей сохранять свое место в боевом строю. В отличие от греческой фаланги, которая опиралась на неразрывную связь линии щитов и ощетинившейся лесом копий, легион достаточно гибко маневрировал. Поэтому разрыв шеренг в его недрах не был синонимом поражения, по крайней мере пока имелось достаточно людей в резерве.

Тактические построения. Одно из наиболее типичных для римской армии тактических построений называлось черепахой (testudo). Оно использовалось в основном во время осады стен неприятельской крепости или как прикрытие для операци по демонтажу стен. Цезарь сообщает, как солдаты Седьмого легиона, образовав черепаху (testudine facta), возводили длинную земляную насыпь, которая позволила им приблизиться к лесу, удерживаемому бриттами, и обратить их в бегство[156]. Чтобы быть эффективным, подобное построение требовало большой согласованности и координации движений, которые приобретались только специальной тренировкой.

Черепаха могла быть использована также и в открытом поле для того, чтобы защититься от действий вражеских лучников. К подобным сценариям особенно часто прибегали в войнах на Востоке, где легионы сильно страдали от парфянских стрел. «...Я опишу теперь черапаху (χελώνη), и как она образуется, — сообщает Дион Кассий в рассказе о походе Антония против парфян (35 г. до н. э.). — Вьючные животные, легковооруженные солдаты и всадники собираются в середину построения. Одна часть тяжеловооруженных пехотинцев, вооруженных выпуклыми полуцилиндрическими щитами располагается в форме квадрата по краям построения и, обращая щиты наружу, закрывает всех. Другие, те, которые имеют плоские щиты, собираются, сплачиваясь в середине, и поднимают щиты для защиты всех. Поэтому во всем построении видны только щиты, и все находятся в укрытии от вражеских стрел из-за плотности формации. Такая формация настолько прочна, что поверх нее можно также ходить и могут даже идти лошади и колесницы в случае нахождения в труднодоступных местах. Такова, следовательно, форма, которую принимает построение, получившее имя черепахи за крепость и убежище, которое оно предоставляет. Римляне прибегают к нему в двух случаях: когда приближаются к крепости, чтобы завоевать ее (и в этих случаях из середины черепахи некоторые солдаты поднимаются на неприятельские стены), или когда окружены со всех сторон вражескими лучниками, опускаются на колени все одновременно, включая лошадей, которые обучены сгибать колени и ложиться на землю. Таким образом, они заставляют поверить, что измучены, и, когда враги приближаются, неожиданно поднимаются и уничтожают их...»[157]

Такое же описание дается Плутархом[158], который добавлял, что поднятые и сомкнутые щиты напоминали черепицу на крыше, «расположенной так, что создает видимость театра», по которой стрелы скользили прочь.

Круг (orbis) был тактической формацией, использовавшейся в ситуациях чрезвычайно критических, обычно вследствие окружения со стороны преобладающих сил противника, особенно если последний имел в своем распоряжении сильную конницу[159]. Однако такое построение не нужно обязательно рассматривать как отчаянную меру. Скорее следует видеть в нем способ сосредоточивания и сохранения сил, позволяющий дождаться прихода подкреплений или, соблюдая порядок, отойти на безопасную позицию. Так, согласно Цезарю, группа из 300 легионеров, расположившись кругом, выдержала атаку 6000 галлов, сражаясь с крайним упорством более четырех часов (понеся при этом незначительные потери, но причинив большой урон неприятелю), прежде чем была спасена[160]. Тридцать шестой легион Домиция Кальвина избежал поражения от Фарнака, царя Понта, только благодаря тому, что образовал круг и отступил к подножью горы[161].

В трудах классических авторов нет точных указаний на то, как следовало образовывать orbis. Не исключено, что для этого было достаточно просто развернуть на 180 градусов фронт последних шеренг построения, чтобы выдержать атаку с двух противоположных направлений. Вместе с тем не следует исключать возможности того, что orbis требовал осуществления сложных тактических диспозиций, подразумевавших более динамичное движение, которое выполнялось легионами на уровне центурий или когорт.

Церемония триумфа. Возвращение победоносных войск в Рим отмечалось различными церемониями, но самой престижной был триумф, имевший размах национального празднества, в котором принимал участие весь город. Триумф, достойный этого имени, мог в действительности проходить только в Риме. Прежде чем претендовать на него, полководец должен был получить поддержку в сенате. Это не было само собой разумеющимся, поскольку согласие на подобную почесть неизбежно порождало зависть. К тому же существовали определенные условия. Военачальник должен был завершить кампанию и получить от своих солдат титул императора; при этом количество врагов, уничтоженных в ходе военных действий не могло быть менее пяти тысяч.

Триумфальный кортеж открывался шествием сенаторов, за которыми несли приношения, предназначенные для жертв. Затем перед народом появлялась колесница, нагруженная собранной добычей с макетами захваченных городов и табличками, пояснявшими совершенные подвиги. Наконец, ехала колесница триумфатора. Его лицо было окрашено красной краской, чтобы герой торжества был похож на живую статую бога. Раб, стоявший позади, держал над его головой лавровый венок и шептал ему на ухо знаменитую фразу: Memento mori («Помни о смерти», то есть помни, что ты смертен). За триумфаторской колесницей шли войска в парадном облачении, украшенные всеми своими наградами. В этом случае солдаты даже имели право исполнять непристойные песенки, осмеивая своего полководца, чтобы тем самым заставить его спуститься с той высоты, на которую возносила его церемония.

Кортеж выдвигался с Марсова поля, затем описывал спираль в направлении, противоположном часовой стрелке, проходя через