Читать «Глядя на солнце. История мира в 10 1/2 главах. Англия, Англия» онлайн

жутко несправедливая интриганка по имени смертность и стерла их всех с лица земли. Пришлось начинать все заново с новым набором правителей и мудрецов. Стоит ли в свете этого удивляться, что мы зачастую делаем шаг вперед, два шага назад. А будь у нас в запасе жизнь вечная… мы б такого добились, что страшно подумать.

– Давай-ка я тебе кое-что покажу, – сказала Джин.

Она достала сигарету, прикурила и затянулась.

Через пару минут Грегори спросил:

– Что именно?

– Подожди, сам увидишь.

Он ждал; она курила; столбик сигаретного пепла удлинялся, но не падал. Сначала Грегори недоумевал, потом начал внимательно всматриваться, потом заулыбался. Наконец он сказал:

– Надо же, я и не знал, что ты фокусница.

– Ну, фокусы подвластны всем, – сказала Джин и отложила свой столбик пепла. – Этому фокусу меня обучил дядя Лесли. Незадолго до смерти открыл мне секрет. Внутрь сигареты надо загнать иглу. А дальше все просто.

Перед сном Грегори погрузился в мысли о материнском фокусе. Она никогда не проделывала ничего подобного. Неужели ей хотелось внушить ему какую-то идею? Ее побуждения казались все более туманными. Быть может, игла в сигарете призвана символизировать душу в теле или что-то в этом роде. Но его мать ни во что такое не верила: как-то раз она с одобрением рассказала ему про древнекитайского философа, который написал трактат «Об уничтожении души». Быть может, сейчас она подразумевала, что игла в сигарете лишь одной приметой схожа с душой в теле: это чистой воды фокус, способ произвести впечатление, а по сути – банальная уловка. Он и рад был бы расспросить, что конкретно имелось в виду, но в последнее время мать все чаще не давала ответов на нежелательные для себя вопросы. Она только улыбалась, и Грегори не мог решить: то ли это мудрая старушка, то ли у нее блуждают мысли.

* * *

В Храме Неба китайской грамотой звучат приглушенные западные голоса. Что они вещают? Что они вещают?

Прямо с утра, когда низкое, плоское серое небо крышкой кастрюли накрыло город, Грегори отправился проконсультироваться с АП. При себе у него имелись справка о состоянии здоровья и доверенность за подписью Джин. Молоденькая администраторша в сине-зеленом костюме со служебным значком на лацкане вручила ему бланк завещания и показала, как пользоваться автоматом самозасвидетельствования. С заговорщической улыбкой она добавила:

– Это не так страшно, как может показаться.

Грегори внутренне закипел. Его раздражало, когда всё раскладывали по полочкам и советовали не волноваться. Ему хотелось, чтобы формальности были многоступенчатыми, ощутимо серьезными, порой даже пугающими. Ему хотелось, чтобы его обязали иметь при себе вещмешок с суточным набором предметов первой необходимости. Ему хотелось, чтобы в дверях у него отобрали галстук и шнурки от ботинок. Боже правый, ведь к АП можно прибегнуть только раз в жизни, так почему бы не обставить это внушительней?

Грегори крайне мало интересовался политикой. Для него история отечества состояла из невротического шарканья между гнетом и анархией, а периоды, восхваляемые за их стабильность, оказывались всего лишь случайными моментами равновесия – когда и гнет, и анархия успевали ненадолго удовлетворить свои аппетиты. Когда государство вело себя гнусно, оно именовалось решительным; а когда проявляло небрежность, именовалось демократическим. Если вдуматься: во что превратился брак. Сам Грегори никогда женат не был, но приходил в ужас оттого, как создавали семьи его знакомые. Вступая в брак, они проявляли не больше серьезности, чем автомобилисты, подбирая голосующего на шоссе: в условиях демократии это не возбранялось. Появлялся какой-то чиновник, словно рассыльный булочника, деликатно стучался в дверь черного хода и шептал: «Слушайте, если вы хотите вступить в брак, то пожалуйста. А не хотите – не надо». Вот так: лишь бы ни на кого не давил груз обязательств, серьезности…

Ну, может, он просто стареет. И если все вокруг стремились именно к этому (что наглядно подтвердило компьютерное голосование) – пусть получат, решил он. Тем не менее, подумал он, доступ к АП следовало бы сделать чуть более бодрящим, чуть более строгим. А так – официоза не больше, чем при поступлении в больницу.

Регистраторша швырнула три его документа на стол (один лист улетел на пол, но она не сочла нужным за ним нагнуться) и повела Грегори по тускло-желтому коридору. Ковровая дорожка по цвету гармонировала с костюмом регистраторши, а стены были увешаны оригиналами газетных карикатур на открытие АП. Грегори мимоходом отметил, что здание АП изображалось в виде мясорубки, психиатрической лечебницы, крематория и тюремного видеосалона. Он неодобрительно вздохнул: с какой стати эта организация так залихватски потакает расхожим представлениям о себе?

Его оставили в кабинке, которая, если не считать сине-зеленого колера, ничем не отличалась от любой другой кабинки КОНа. Грегори ожидал увидеть автомат с таблетками счастья, или замаскированный глазок, или зеркало – скорее всего, двустороннее, или хоть что-нибудь в этом духе. Но нет: помещение выглядело самым заурядным, даже немного обшарпанным, а консоль АП ничем не отличалась от любого ввода в КОН. Здесь не оказалось ни охранника, ни наблюдателя, ни инструктора. Вероятно, ему предоставлялось действовать по своему усмотрению: дверь запиралась изнутри, но не снаружи. Так откуда же взялись все эти мифы о том, как пользователей АП привязывают к кушеткам, будто лабораторных животных, и принудительно, до рвоты кормят правдой?

Введя свой номер социального страхования и пилотный сигнал КОНа, Грегори стал ожидать указаний. Миновала на редкость долгая минута, потом возникла надпись «Готово» и замерцал зеленый курсор. Грегори помедлил, не зная, с чего начать. Гипнотизирующий ромб неумолимо мерцал, как строчка на хирургическом дисплее: покуда строчка бежит, ты не умер… Потом ромб превратился в сверкающее пятнышко на экране радара; пока оно там, твой самолет не пропал без вести… Затем пятнышко превратилось в проблески автоматического маяка – «осторожно: скалы, осторожно: скалы»… Он нажал на клавишу ввода, неотрывно созерцая зеленый ромб. А вдруг так и было задумано – чтобы он оказывал какое-то гипнотическое воздействие?.. Нет, это уже смахивало на паранойю.

К его удивлению, после пары безмолвных минут ввод переключился на выход. По экрану разворачивалась надпись:

НЕ МЕШКАЙ, ИЗЛАГАЙ ВСЕ НАЧИСТОТУ!

Грегори был близок к тому, чтобы тут же уйти. Разумеется, он предвидел, что АП наделена функцией психического воздействия, но не был готов к такой грубой прямолинейности. Какое разочарование. Он заподозрил, что подключен к какому-нибудь допотопному устройству, например к психотерапевтическому компьютеру fin de siècle[6]. Но тогда он мог бы с тем же успехом сидеть перед каким-нибудь замшелым представителем рода человеческого.

Однако не исключались и другие возможности. Не иначе как тот первый вопрос выполнял особую функцию. Например, снятие напряжения в шутливой