Читать «Поиск» онлайн

кидай координаты.

– Договорились. Пиши цифры, Кобра.

День пятый

Настоящее

Кир

Кате страшно ночевать одной, поэтому мы забираемся втроём в одну палатку. В нашей с Ирой, рассчитанной на двоих, было бы тесновато, поэтому обосновываемся во второй, которую оставил Кобра. Вокруг тишина – ни единой живой души, кроме нас. Не слышно ни птиц, ни насекомых, ни даже ветра: нас словно погрузили в вакуум, затолкали ваты в уши и оставили лежать так. Не могу уснуть от стойкого ощущения гулкого и зыбкого одиночества, поэтому достаю из рюкзака наушники и плеер – стариковский, обычный, купленный в далёком две тысячи одиннадцатом, хотя через несколько месяцев к нам постучится семнадцатый. От него одной тонкой двухголовой змейкой ползут потрескивающие наушники, резинка плотно прилегает к ушам. На миг, когда я вставляю их, но не успеваю включить музыку, мир становится ещё тише. Хотя, казалось бы, куда уж?

С резких нот вступает «Агата Кристи», вырывая меня из вакуума и возвращая в реальность. Я лежу посередине, с одной стороны жмётся Ира, с другой – Катя. Ей холодно, поэтому по-отечески, как старший брат, подтыкаю ей спальник, натягивая его почти до подбородка. Она ёрзает.

– Спи, не вошкайся, – бурчу я, и она, уловив интонацию в голосе даже сквозь сон, почти сразу затихает. Ира, уже наученная лесами, спит беспробудно.

Наушники плохо приглушают, поэтому даже в палатке наверняка слышно то, что у меня играет, но музыка никому не мешает спать, скорее выступая в роли лесной колыбельной вместо шелеста листьев.

«Агата Кристи» сменяется «Королём и Шутом», а после них «Наутилусы» заводят про потерянные крылья. Я закрываю глаза и чувствую, что мелодия меня убаюкивает – мне сейчас спокойно, как обычно бывало в лесу, а в этом почему-то ещё не случалось. Я редко анализирую себя – чаще то, что происходит вокруг, – но сейчас время кажется удачным для рефлексии. Отчего-то я постоянно беспокойный и нервный, хочется побыстрее закончить поиск и вернуться домой, в тёплую квартиру в Горно-Алтайске, на разобранный диван, к сковородке, на которой шкворчит яичница, к чугунной ванне… Невольно чешется спина, когда я думаю хотя бы о душе, и я кое-как дотягиваюсь рукой, чтобы избавиться от назойливого ощущения.

Сон всё-таки укутывает, хотя где-то уже зарождается утро. Начинается пятый день поисков – новое утро, в которое всё на самом деле одно и то же. Спальник, быстрый кофе, роса на траве, умывание – там в рукомойнике, здесь – из бутылки, – поцелуй с Ирой, а потом снова лес.

Просыпаюсь от того, что меня кто-то толкает в плечо. Сначала робко касается его, но потом трясёт всё увереннее и увереннее.

– Рация, Кир, – Ира вынимает один наушник, и я только сейчас понимаю, какой глупостью было уснуть с музыкой. Спасло только то, что у Иры чуткий сон. – Что с тобой происходит?

Знал бы я, тут же бы ответил. Но лишь пожимаю плечами – недосып и усталость, желание отыскать всех потеряшек и поехать домой поскорее. Ире ничего не говорю, только бегло целую в лоб и сажусь, макушкой почти касаясь мягкой крыши палатки.

– Сокол, ответь Кобре, – просит, не знаю в какой раз, товарищ. Я нажимаю на кнопку.

– Сокол в канале.

Голос хриплый и будто не мой. Шевелю губами, словно не своими. Это усталость морит или лесной воздух так влияет? Я приоткрываю палатку, запуская внутрь свежий ветерок, и со слабой улыбкой замечаю боковым зрением, как Катя натягивает спальник до самой макушки.

– Мы почти подошли, – сообщает Кобра. – Но координаты сбиваются. Устройства в этом лесу шалят, чудо, что рации работают.

Я сверяюсь с навигацией – цифры точно не те, что я диктовал вчера. Может, от усталости ошибся? Но в прошлом году я на поисках был больше недели, и такой невнимательности не случалось никогда. Кобра отшучивается, ссылается на глухой телефон, а я отключаю рацию и выбираюсь из палатки. Ира за мной.

– Задолбало всё! – неожиданно ругается она мне в спину.

Я замираю, потом осторожно оборачиваюсь. Мне не хочется сталкиваться с её сверкающими сердитыми глазами. Обычно они – зыбучие пески, которые засасывают, омуты, в которых тонешь и не жалеешь об этом. А сейчас – искры, прожигающие насквозь. Не люблю Ирину злость, пусть она и редко случается.

– Ты чего? – тихо уточняю. Катя спит, и слава богу.

– Надоело всё. Ты, поиски твои, леса эти чёртовы…

– Ир…

– Не надо ничего говорить, – я слышу, как за спиной щёлкает зажигалка, и на мгновение наступает тишина. – Нет сил больше по этим болотам таскаться.

Перед женской злостью и тем более женскими обвинениями я теряюсь. Мне хочется вставить какую-то успокаивающую фразу, такую, чтобы она сгладила сразу всё, что творится у Иры в душе, но на ум ничего не приходит. Я оборачиваюсь к ней окончательно, цепляю рацию за карман и осторожно беру Иру за руку. Она не выдёргивает её, а мягко подходит ближе. Может, ей уже самой стыдно за этот срыв? Но она не выглядит виноватой. Скорее, ужасно уставшей, и это точно зеркалит моё состояние. Словно смотрю на отражение – круги под глазами, кожа бледная, взгляд уже не с искорками, потухший.

– Мы скоро закончим, – обещаю я, но сам не верю. – Обязательно, Ир. Не сердись.

– Не знаю, что со мной, – она всё-таки отшатывается, когда я целую её в лоб. – Резко накатило. Извини.

– Всё в порядке, не переживай, – я растерянно треплю её по волосам и отхожу к костровищу, желая получить хотя бы немного тепла оттуда. Руки мёрзнут, пока я чиркаю зажигалкой и разжигаю огонь. Он нехотя загорается, словно я ему задолжал, и поэтому я подкармливаю его суховатыми поленьями. Радует, что не было дождя, и мы спокойно можем согреться.

Провианта ещё много, и я достаю из рюкзака целую банку тушёнки. Хочется зарядиться на целый день, чтобы почти не делать привалов и успеть как можно больше. Ира вытаскивает пластиковую вилку из рюкзака и первой ныряет ею в мою банку, а мне совершенно не жалко, я поворачиваю её поудобнее. Поест – подобреет?

– Нам стоит дойти до Ярлу?

– Лес большой, – вздыхаю я. – Возможно, они всё-таки пошли искать воду. Или что-то ещё их сбило с курса.

Пока я не могу выстроить логическую цепочку: почему их всех находят в разных частях леса? Почему погиб Стас, хотя мёртвой я рассчитывал найти Леночку? Меня тревожит всё, что происходит, даже Ирины перемены настроения. Это напоминает общее сумасшествие, и я всячески отторгаю мысли, что всему виною может быть лес.

Он неживой.

Или?..

Словно в подтверждение этой мысли, поляну пронизывает порыв ветра и практически сносит