Читать «Поиск» онлайн

я прекрасно её понимаю.

Пожимая плечами, я думаю только о том, что правильный вопрос другой – были ли они вообще?

Настоящее

Кир

Я пользуюсь навигатором, чтобы точно выставить координаты. Карты – это хорошо и надёжно, но в ситуациях, когда нельзя ошибиться, я привык доверять технике. Но она тоже сбоит – навигатор не прокладывает маршрут, потеряв связь со спутником, просто успевает показать конкретное направление перед тем, как вырубиться совсем. Ира переводит недоумённый взгляд с меня на него, а я делаю вид, что ничего страшного. Мне не хочется пугать её, не хочется тревожить желторотика, не хочется выглядеть растерянным в глазах Кобры. Он, кстати, забирает навигатор и озадаченно потряхивает его, как сломавшуюся детскую игрушку, которую обещал сыну починить. Но тот не оживает, остаётся бесполезным кирпичом в руках.

– Ну, нам на северо-восток, – киваю я, сверившись с картой. – Все шансы найти потеряшку там.

Я зажимаю кнопку рации.

– Факел, ответь Соколу.

– Факел в канале, – незамедлительно отвечает Егор. Его голос сейчас почему-то кажется более механическим, чем обычно, но я останавливаюсь в переживаниях. Накручивать себя, словно волчок, сейчас не время и не место: у нас просто проблемы со связью.

Ничего больше.

Просто связь.

– Потеряшка через рацию заговорил, – докладываю я. – Передал координаты, запиши. Мы выдвигаемся туда, будем предположительно через полчаса. Оттуда свяжемся.

– Принято, записываю, – отзывается механический голос Егора, совсем не похожий на моего друга.

– У нас проблемы с навигатором. Отрубился. Но карта есть, по ней ориентируемся.

– Добро, – я представляю, как он кивает и откладывает рацию. Я тоже цепляю её за карман, проверяя, надёжно ли зафиксирована. Остаться без навигатора – это одно, а вот потерять ещё и средство связи – совсем другое.

Мы идём вразнобой – я не командую, как построиться: прочёсывать территорию смысла нет, пока мы не дойдём до конкретной точки. По крайней мере, мне так кажется – потеряшек осталось двое, и все остальные были найдены настолько в разных частях леса, что эти должны оказаться как минимум за несколько километров отсюда. Возможно, это несколько неосмотрительно, но я, как ищейка, уже сконцентрировался на нужной цели и не хочу сбивать внутренний компас. С картой практически не сверяюсь, словно чувствуя, куда нужно идти. Но всё равно, конечно, поглядываю и мысленно благодарю отца и учителей, научивших меня по ней передвигаться. Уверен, что у Кати это вызывает панику – она пытается держаться ближе ко мне или к Ире. Её бы вернуть в лагерь и вывести из леса, но специально её точно никто не поведёт.

Кобра легонько трогает меня за локоть.

– Туда, – он кивает на просвет между деревьями, но мне кажется, что это ловушка. – Там может быть покороче.

– Заплутаем, – я качаю головой. – Пройдём на двести метров дольше, но точно окажемся на месте. Не сбивай с толку.

Кобра пожимает плечами и приостанавливается.

– Там просто дорога чище, да и лес не такой густой.

– Обманчиво, – я пожимаю плечами. – Ты знаешь, что лес хитрый? Сейчас не такой густой, а через десять метров окажешься по уши в болоте, и никто тебя не вытащит. Так что давайте по проторённой дорожке.

Но назвать наш маршрут «проторённой дорожкой» тоже нельзя: ни одной тропинки, даже мало-мальски вытоптанной, а про проложенную дорогу и вовсе речи нет. Трава густая и достаёт до середины голени, если не до колен; иногда ноги проваливаются в склизкую грязь, и в ней чуть ли не остаются сапоги; часто из земли торчат такие коряги, что можно переломать кости, если не ступать аккуратно.

Катя цепляется за меня, едва ли не падая, и я чудом успеваю подхватить её. Ира придерживает её с другой стороны.

– Поскользнулась, – испуганно шепчет она, – извините…

Мне кажется, её подтолкнул лес, словно прогоняя. Я пытаюсь ободряюще улыбнуться, но Катя бледна. Ей стоило уйти за подружкой Валей, за остальными волонтёрами, но не оставаться с нами, с людьми, которые в сумме истоптали больше тысячи километров за последние годы.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спрашивает у неё Ира. Я не оборачиваюсь, продолжая вести цепочку, но прислушиваюсь.

– Дышать нечем, – с трудом отвечает Катя. Она опускается на землю – просто падает – между нами, и сзади раздаётся гул. Я торможу и оборачиваюсь, а она держится за воротник куртки и дождевика, оттягивая их разом. Воздуха достаточно, поэтому мы сначала недоумённо переглядываемся.

– Кажется, я умираю… – испуганно лепечет она. – Вызовите скорую.

Мы в чёртовом лесу, но Катя вряд ли отдаёт себе в этом отчёт. Дыхание становится всё тяжелее и прерывистее, на лбу у неё выступает испарина, а щёки становятся бледными, почти серыми. У меня холодеют пальцы от ужаса, потому что на миг я и сам верю, что она сейчас умрёт.

– Помогите! – кричит Катя, растянувшись на земле. Очнувшись от ступора, я бросаюсь к ней первым. Кобра кидается за мной и кладёт её голову себе на колени.

– Это паническая атака, – решаю я, надеясь, что голос звучит уверенно, хотя сам я уже ничего не понимаю. На симптомы похоже – у меня никто ими не страдал, но автоматически всплывают знания из курса оказания первой медицинской помощи.

Я вынуждаю Катю на меня посмотреть.

– Дыши. Ты не умираешь.

Она хлопает глазами и продолжает задыхаться. Лес, словно вторя её дыханию, издевательски шелестит листьями. Красные, жёлтые, осенние – они опадают на наши головы и кружат вокруг. Закат лета – закат жизни?

– Катя! – кричу я. – Сосредоточься. Я считаю, ты дышишь. Один, два…

«Три, четыре, пять», – произношу вслух, но слова растворяются в ветре. Катя вдыхает на этот счёт, и я прошу её задержать дыхание. Отсчитываю в голове четыре секунды.

– А теперь выдыхай, – и снова считаю до пяти. Она шумно выдыхает, и её плечи немного расслабляются.

Мы повторяем это ещё раз – и ещё, до тех пор, пока на её лицо не возвращается немного болезненный, но всё-таки румянец. Я треплю её по щеке – ласково, как старший брат, – а она цепляется за моё запястье и сжимает так крепко, что мне почти больно. Кобра придерживает её под спину, не давая завалиться на землю. Ира обмахивает нас всех курткой, нагоняя свежий воздух, хотя лес с порывами ветра справляется и без её усилий.

– И часто у тебя такое? – тихо уточняю я.

– В первый раз.

Она и сама испугалась до чёртиков. Ира протягивает ей воду, и Катя пьёт, почти захлёбываясь, словно вот-вот бутылку отберут. В пол-литровой таре остаётся половина, когда Катя вытирает губы, и её щёки окончательно розовеют. Даже глаза поблёскивают – здоровый вид возвращается.

– Я в порядке.

Она встаёт, и ноги её правда держат.