Читать «Королевская кровь-14. Часть 2» онлайн

С потерей щита Ровент не остановился — он уже устал, но приходилось крутиться быстрее, прятаться в темноте от пуль за тушами инсектоидов, подкрадываться к врагам и рвать, мять, резать когтями.

В него попали раз или два, и он отметил это разумом, но не почувствовал. А затем, когда встал посреди затихшей площадки перед пещерой, ошалело мотая контуженной башкой, — на него налетела стрекоза без всадника, схватила челюстями, поднимая в небо, и, когда он полоснул когтями ей по челюстью, бросила вниз, пережеванного, переломанного.

Он свалился медведем, обернулся в человека после падения, кашляя кровью, корчась от боли. Метнул секиру, что появилась при обороте в руке, в несущуюся на него сверху тварь — и лезвие срубило крыло, застряло в боку стрекозы. Сбоку, в паре десятков шагов вниз по склону рухнуло ее крупное тело, забило ошметками крыльев. Поползло на запах крови к нему, Ровенту.

Тело его не слушалось, голова кружилась так, что он вот-вот должен был потерять сознание, но берман все же сумел заползти за крупный валун на склоне. И когда стрекоза дотянулась до него — ухитрился, подтянувшись на валуне отчаянным рывком, вытащить из ее бока свою секиры, а затем срезал твари передние лапы и долго бил секирой по огромной башке, раскрывавшей жвала совсем рядом, потому что сил и возможности отползти еще у него не было.

Стрекоза затихла. Вместо ног у Ровента было месиво из мяса и костей. Рана живота, рана головы, сломанная рука. Его знобило, но он смог вколоть себе стимулятор и кровеостанавливающее. И остался лежать на валуне, по которому текла его кровь, равнодушно глядя на глыбу раньяра рядом и чувствуя, как забивает ноздри вонь муравьиной кислоты.

Сейчас почему-то, в отличие от последних дней, очень хотелось жить.

В пещере затаились, но там были живые — женщины, которые, похоже, выглянуть и увидеть медведя боялись больше, чем остаться среди тел иномирян. Ровент попытался вспомнить, успели ли иномиряне пустить в дело ножи, которыми угрожали женщинам, и не смог.

Ранний летний рассвет споро вытолкнул солнце над горами, когда рядом с умирающим Ровентом открылось Зеркало и вышел оттуда маг фон Съедентент. Покачал головой, оглядел поле боя, и присел перед берманом.

— Хорошо, что Бернард Кембритч забеспокоился, когда вы не явились к утреннему разводу, и пошел проверить вашу палатку, — проговорил он. — Да… повеселились вы, барон. Лучше бы вы согласились на проткнуть легкое.

Ровент лишь открыл рот — но сил ничего сказать не было. Тело онемело от потери крови и боли.

— Сейчас, сейчас, — маг простер над ним руки, и сначала ушла боль, потом стали закрываться раны, вставать на место раздробленные кости. — Тут вам, конечно, придется поваляться в больнице, я лишь закрыл сосуды и открытые раны. И, — он осмотрел ноги и поморщился, — есть немалая вероятность потерять ногу. Ну-ка, — и он мановением руки поднял Ровента в воздух, — доставлю я, пожалуй, вас вашему королю. А то ведь вы из Вейна снова на фронт полезете. Я вашу породу знаю.

— Подожди, — все же сумел прохрипеть Ровент. — Там в пещере женщины. Пленные. Живые, я чую.

— Я тебя перенесу и схожу к ним, — кивнул маг. И через мгновение израненного линдмора с изумлением рассматривал король Демьян, заседающий на каком-то раннем совещании в дубовом зале с гербом Бермонта за спиной.

К чести его величества, его брови лишь немного приподнялись.

— Простите за мою бесцеремонность, ваше величество, — покаялся маг, — принес вам вашего героя. Ему, как видите, нужна хорошая стационарная помощь, а я вынужден уйти. Обещаю вернуться и доложить, что случилось.

Демьян Бермонт кивнул, посмотрел на одного из помощников за плечом:

— Вызовите скорую. И виталистов замка.

Тот скрылся за дверью.

— Он выживет? — с сомнением проговорил король, вставая и оглядывая Ровента. Видимо, зрелище было нестандартное.

— Доживу, мой король, еще до внуков твоих и правнуков, — прохрипел линдмор. Лицо короля расплывалось и казалось укоризненным.

— Выживет, но я его сейчас в стазис кину, — спохватился маг. И Ровента накрыла тишина.

Вывели его из медицинского стазиса через почти две недели, всего закованного в гипс, слабого, как котенок, с туманом в голове. Врач сказал, что одну ногу удалось спасти, вторая была раздроблена сильнее, и только время покажет, удастся ли ее восстановить даже при совокупных усилиях виталистов и хирургов.

Вот что значит судьба — это была та же нога, что отрубил ему Ренх-сат.

Навестивший его фон Съедентент сообщил, что всех женщин удалось спасти — иномиряне, видя, что угрозы не дают результата, и понимая, что медведь не дикий, разумный, не стали тратить время на убийство заложниц и бросились в бой.

А еще спустя несколько дней сообщили Ровенту, что сводные войска завершили зачистку предгорий и Бермонту больше ничего не угрожает. А получилось так быстро додавить иномирян потому, что произошло божественное чудо: их инсектоиды вдруг стали смирнее теленка, и на людей нападать отказывались, мирно грызли осинки и траву.

Ровент лежал, сращиваемая нога ныла в промежутках между обезболиваниями — но прежде всего ныло сердце. Потому что осталось оно рядом с суровой серениткой, вынесшей свой приговор и выкинувшей его из своей жизни.

Глава 16

Ее величество Шарлотта Инландер, урожденная графиня Мелисент, за час до ужина с удовольствием расположилась с книгой в гостиной своих покоев, откинувшись в прелестном плетеном кресле и положив ноги на подставку. С некоторых пор леди Лотта твердо решила радоваться каждому дню и соблюдать баланс работы и отдыха — прямо с тех пор, как она чуть не вышла в окно, если уж прямо сказать.

За прошедшие недели леди успела успокоиться, строго отругать себя за минуту слабости и составить практичный план на будущее. В нем были утренняя гимнастика, меньше кофе и больше сна, больше нянь для детей ее детского сада и меньше тревог, больше купаний в море и меньше пирожных.

Хотя с пирожными леди Лотта иногда давала слабину.

Впереди маячили внуки, и леди, помня о детских годах Люка и правильно оценивая наследственность сына и его супруги, мягко говоря, не отличавшейся спокойствием и умением сидеть на месте, разумно осознавала, что в замке ближайшие четырнадцать лет спокойно не будет и дела найдутся всем.

Ей бы очень, конечно, хотелось, чтобы и невестка, у которой уже живот лез на нос, наконец, поймала состояние покоя. Но Марину пока еще словно включали-выключали. То она несколько дней подряд посещала городки и поселения Инляндии и Блакории с бригадой медиков, то впадала в сонное состояние и, предупредив, что ее не будет — а просьбы и обращения соберет секретарь — целыми днями