Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

принцессой Ваньфэй Тень, вероятнее всего, была… как бы это сказать?.. Кем-то вроде «поручителя».

— Если это так, то открытое нападение Дань Ли на Мэн Ся было бы равнозначно нарушению договора?

— Да, — Шэн Линъюань осторожно кивнул головой, — будучи Тенью, она смогла сохранить божественное сознание после смерти своего хозяина. Не исключено, что это связано с жертвоприношением Великому Свету… Однако это лишь мое предположение, и оно необязательно верное. Среди всех жертвенных ритуалов жертвоприношение Великому свету самое своеобразное. Насколько мне известно, оно не имело достойных предшественников и не знало равных преемником… Ритуал был проведен лишь единожды, и кроме его участников никто на всем белом свете не решился бы заявить, что разбирается в его тонкостях.

Разговаривая, они успели пройти до конца узкого прохода. Гробница оказалась довольно маленькой, а все ее содержимое было запечатано и вывезено как культурное достояние. Гробов не было — те были характерны для людей, неудивительно, что демоны-яо их не слишком жаловали… В гробнице виднелся лишь небольшой восьмиугольный алтарь — пустой и без всяких останков.

Отсутствие тела — дело обычное. Когда великий демон был близок к смерти, за ним жадно наблюдали сотни глаз в ожидании момента, когда можно будет поделить его труп. Если только в захоронении не было каких-нибудь мощных ловушек и магических построений, которые не каждому под силу обойти, тело там не залеживалось — тем более в такой гробнице, как эта, что стояла прямо на узле артерий земли. Наверняка ее обчищали бесчисленное количество раз.

Стены и пол в гробнице были надежно защищены, а в углах все еще красовались работающие детекторы аномальной энергии… Цифры на мониторах плавно сменяли друг друга, указывая на отсутствие каких-либо аномалий.

— Чары «отвода глаз»? — не слишком уверенно спросил Сюань Цзи у Шэн Линъюаня, проводя рукой по гладкой поверхности восьмиугольного алтаря.

Он не особо увлекался раскапыванием могил в кулинарных целях, поэтому во всех этих расхитительских приемах не разбирался.

Шэн Линъюань дважды обошел восьмиугольный алтарь и нарисовал на нем пальцем сложные знаки, отмахнувшись от клубов растревоженной им вместе с аурой тления пыли. На пустой поверхности алтаря проступили древние узоры магического построения. Его величество, опустившись на одно колено, с особым тщанием изучил появившиеся письмена. Демоническая ци и аура построения сошлись в схватке, и из кончиков пальцев Шэн Линъюаня взметнулся сноп искр. Каждая черта казалась ему до боли знакомой: это был стиль Дань Ли.

Но почерк был не его.

Дань Ли был из тех, кто, накрывая на стол, обязательно выровняет столовые приборы под углом девяносто градусов. Во всем императорском дворе никто не мог сравниться с ним в написании официальных документов — в этом он был безупречен. А здесь, в магическом построении, знаки были резкими, начертанными в спешке, а местами и вовсе будто прорезанными ножом.

— Но если она… Тень принцессы, почему она женщина? — Присев рядом на корточки, Сюань Цзи разглядывал магическое построение. — Тени обычно противоположного пола.

— Что такого особенного в том, что ее Тень женщина? — как-то странно усмехнулся Шэн Линъюань. — Кто знает, может, она выглядела так же, как и принцесса… Просто внешность Тени, потерявшей хозяина, способна расплываться, утрачивать черты, так что никто ничего и не заметил.

Сюань Цзи опешил:

— Хочешь сказать… она была настолько самовлюбленной?

О вкусах не спорят. Кому-то нравятся те, кто их дополняет, кто-то ищет себе подобных, а кто-то и вовсе никого не любит, кроме себя. В истории и вправду встречалось немало рабов-Теней, которые были словно близнецами своих владельцев.

— Тогда… Тень, которую она оставила в мире, можно считать ее собственным воплощением в мире смертных? — Сидя на коленях рядом с Шэн Линъюанем и непонимающе глядя на магическое построение, Сюань Цзи почесал в затылке. — Может… так она хотела позаботиться о тебе?

— Ну конечно, — машинально ответил его величество, — ведь оружие и доспехи нуждаются в том, чтобы их смазывали и подновляли, что уж говорить о Демоне Небес, сотворенном таким непосильным трудом. И поскольку я был полезен, но не мог позаботиться о себе сам, ей пришлось обо мне хлопотать.

— Нет, — отрезал Сюань Цзи. — Помнишь, каким трусливым я был в детстве? По ночам меня одолевали дурные сны, и я, проснувшись, начинал верещать, но ты напевал мне разные колыбельные, чтобы убаюкать.

Такие пустяки Шэн Линъюань не помнил:

— Что за вздор! Когда это я…

И Сюань Цзи пропел какую-то мелодию.

Тембр у него был низкий и глубокий: он, как все представители крылатых кланов, обладал хорошим голосом. Когда он пел без самовольных импровизаций, людям казалось, что они слушают необыкновенно чувственную струнную музыку, способную возвращать самые давние воспоминания.

— Где ты мог ее услышать? — шепотом спросил Сюань Цзи. — Стражники изливали печаль в песнях только по пьяни, но, даже плача, такую мелодию они не заводили. Да и Дань Ли тебе в жизни ничего подобного не пел.

Шэн Линъюань с бесстрастным выражением лица взмахнул рукой, быстро и точно разорвав одну из связующих точек магического построения, и из него вырвалась едва уловимая белая дымка. Его величество сохранял сдержанность и не проронил ни звука.

— Императрица Чэнь была с тобой не с самого детства, впервые ты встретился с ней уже повзрослев, хоть и стал сразу же относиться к ней как к родной матери, — заговорил Сюань Цзи. — Но откуда у тебя вообще взялось понятие «матери»?

Шэн Линъюань рано возмужал и был скуп на проявления чувств. С малых лет он научился скрывать благосклонность или неприязнь к другим людям, и лишь в моменты ссор с духом меча в нем оживала столь драгоценная детская непосредственность. Даже со своим родным братом, принцем Нином, он не был столь близок, но зато часто украдкой поглядывал на императрицу Чэнь. Однажды Сюань Цзи заметил, как его высочество, идя позади нее, специально споткнулся, лишь бы схватить ее за руку. За всю жизнь это был единственный раз, когда Сюань Цзи видел, как Шэн Линъюань пытался сблизиться с кем-то в столь неловкой манере.

Но императрица Чэнь лишь снисходительно его отругала:

— Государь должен вести себя сдержанно, — и холодно оттолкнула его руку.

С того самого момента Шэн Линъюань больше никогда не позволял себе импульсивных жестов.

— Линъюань… — позвал Сюань Цзи.

Восьмиугольный алтарь, сплошь усеянный письменами, окончательно развалился. Каменные плиты со скрипом разъехались, и минуту спустя перед ними открылся подземный ход.

— Эта поддельная гробница сделана отвратительно… И, Сяо Цзи. — Заложив руки за спину, Шэн Линъюань ступил в тоннель и с ноткой насмешки сказал: — То, что Мэн Ся может быть Тенью принцессы демонов, всего лишь моя догадка.