Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

к изваянию, как я, без лица, без силы, живя как тень. Ты даже противилась тому, чтобы стать демоном-мо, ведь источник демонический силы берет начало в Алой Бездне, и Демон Небес, и жэньмо — все они скованы ее силой, ведь так? Ваше высочество, вы считались лишь со своими желаниями, делали все что заблагорассудится, но не хотели, чтобы хоть что-то сковывало вас саму…

Ваньфэй чувствовала себя так, будто ее сожгли дотла, словно она сама стала каким-то топливом.

— Ты знал… ты всегда знал, что Мэн Ся похитила останки Небесного духа по моему приказу, ты…

У нее не было шанса договорить: наконец очистившись в огне, она обернулась лучом света, слилась со скелетом, и увядшие кровные узы возродились в бушующем пламени.

Она была так ненасытна. До последнего цеплялась за жизнь.

— Но почему же ты не подумала, что сила подношений — это непостижимая тайна Неба и Земли, которую не под силу присвоить простым смертным вроде тебя… Ах, точно, ведь ты не признаешь себя смертной душой.

Каменная статуя смотрела на огромную птицу, объятую бушующем пламенем, и, казалось, едва заметно улыбалась.

— Небесные сети необъятны, — со вздохом проговорил Шэн Линъюань. — Ваше Искусство марионеток, наставник, я изучил слишком поверхностно.

— Это темное учение, ваше величество, зачем же его изучать? А чтобы развлечься на досуге, поверхностных знаний вполне достаточно. — Сидя за доской для игры в вэйци, Дань Ли передал Шэн Линъюаню последний камешек. — Благодаря принцессе Ваньфэй я смог вновь посетить этот мир и собственными глазами увидел, как несбыточная мечта вашего величества об объединении всех кланов все-таки сбылась. Я умираю без сожалений. Тун…

— Сюань Цзи, — поправил его дух меча. — Так написано в моем удостоверении личности, господин Дань Ли.

Наставник застыл и, похоже, что-то осознав, со смехом сказал:

— Его величество прекрасно о тебе позаботился. В таком случае… Старейшина Сюань Цзи, Чиюань… Наньмин отныне я вверяю тебе.

С этими словами Дань Ли, взметнув широкие рукава, совершил глубокий поклон и растворился в воздухе.

Черные и белые камешки на доске вовсе не были расставлены в загадочной комбинации «чжэньлун», а складывались в силуэт пухлой птички, по-детски простой.

Возникшая словно из ниоткуда иллюзия рассы́палась. В глазах у Сюань Цзи все поплыло, а его самого нежно окутала демоническая ци.

И вот он впал в очередную иллюзию… Ее создатель не пытался скрыть своего присутствия, и Сюань Цзи не смог не предаться ей.

Дух меча видел, что небрежно собранные длинные волосы Шэн Линъюаня теперь были убраны под тиару с двенадцатью нитями нефритовых украшений. Его величество был облачен в тяжелое праздничное одеяние императора, изобилующее деталями, с аккуратными подвесками по обеим сторонам пояса, что придавало ему торжественный и благочестивый вид. А самого Сюань Цзи Шэн Линъюань заставил вырядиться невесть во что, одежда казалась невероятно тяжелой и сдавливала крылья. Но он не торопился с тем, чтобы оглядеть себя внимательнее.

Вдруг Сюань Цзи что-то почувствовал, и все его тело едва не задрожало от страха.

Облако теплого аромата, доносившегося из внутренних покоев, ударило ему в лицо, и в этом сказочном мире перед ним одна за другой стали со скрипом распахиваться бесчисленные двери императорского дворца.

Дворцовые фонари сияли так ярко, что пришлось зажмуриться, но он и с закрытыми глазами узнал дворец Дулин, по которому бродил тысячи раз.

В голове духа меча было совсем пусто, он шел за его величеством нетвердой походкой, словно его тело частично парализовало, пока они не добрались до внутренних покоев, что в его памяти представали пустынными, погруженными в мертвую тишину.

Почти вся комната утопала в свете красных свечей, придававших этому месту оживления, а лицу Шэн Линъюаня — легкий румянец.

— Ведь Мы говорили, что приведем тебя в Наш дом, — произнес его величество в изящной манере, как не говорил уже очень давно. В каждом из четырех углов комнаты находились столики для курильниц — одним взмахом руки Шэн Линъюань заставил все палочки благовоний и свечи в комнате загореться, и дым от них устремился точно вверх, словно мог достичь священных земель. — Чудовищному телу демона-мо ни от людей, ни от Небес нет прощения. Бессмертным со всего света незачем являться к Нам лично, каждый из них может возжечь благовоние в Нашу честь. Объявляю вам, что с сегодняшнего дня нынешний старейшина клана Чжу-Цюэ из ущелья Наньмин станет…

Не успел его величество закончить свою болтовню, как Сюань Цзи пихнул его в бок. Нефритовые подвески зазвенели, стуча друг о друга, точно кусочки льда.

— Слишком самодовольно, Ваше величество… слишком самодовольно, — дрожащим голосом произнес Сюань Цзи. — Не боитесь навлечь гнев Небес?

Шэн Линъюань вздохнул:

— Я уже навлек его, и этот их гнев достаточно силен…

Конец его фразы растворился в тишине.

На этот раз во дворце Дулин не было пронизывающего ветра, вокруг кружились пушистые хлопья снега, но было отнюдь не холодно. Красные сливы тянулись от покоев императора к дверям Палат Горна и пылали, словно горбатые спины бесчисленных божественных птиц, падающих в ущелье Наньмин, и от их пламени мерк даже лунный свет.

А затем — и белоснежный снег.

Черная дымка окутала собой Сюань Цзи и омыла его воспоминания длиной в три тысячи лет, разрушенные Камнем Нирваны…

И пока под песни процветающего мира и оглушительные взрывы хлопушек повозки развозили путников по домам, а публичные дома пустовали, рядом с беззаботным Хранителем пламени не было ни души. Он в одиночестве, потирая руки, согревал вино. А Шэн Линъюань грубо ворвался в это воспоминание, без лишних церемоний забрал единственную оставшуюся бутылку вина тусу, наполовину выпитую, и с громким хохотом удалился…

В чайной прозвучал деревянный молоточек рассказчика, и Сюань Цзи уже успел заслушаться, как вдруг кто-то дернул его за мочку уха. Обернувшись, он увидел хитрую ухмылку своего императора. Сюань Цзи догадался, что его величество замышляет недоброе, и поспешно заткнул уши, но это не помогло: подлец уже ворвался в его мысли через общее чувство: «В конце ученый умрет, а барышня выйдет замуж за другого»…

Шэн Линъюань оживил гнетущие, мрачные глубины Чиюань, воздвигнув среди леса каменных стел, похожего на братскую могилу, изысканную беседку, чтобы слушать музыку ветра. Затем один изящный мужчина — он сам — уселся в ней с книгой у очага, а другой, менее изящный мужчина, устроившись на крыше, принялся щелкать семечки и вскоре опустошил целое поле подсолнухов площадью в восемь му — но на языке его, как ни странно, не вскочило ни единого волдыря. Нечаянно уронив шелуху в