Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

лет такого баловства он приобрел несколько довольно странных подписчиков. Пользователи сети, бодрствуя в ночь праздника Весны, поздравляли друг друга с Новым годом. Заметив новый пост Сюань Цзи, его подписчики тут же навели шуму и оставили под ним строчку собачьего гавканья, выстроенную в идеально ровный ряд, — получился своего рода виртуальный собачий питомник.

Шэн Линъюань старался не подавать виду, однако лицо его становилось все бледнее и бледнее с каждым глотком. Осушив бокал, он, не дожидаясь Сюань Цзи, налил себе еще, а потом еще. Выпив третий бокал, он поставил его на стол с таким выражением, будто вновь обрел что-то утраченное.

— Если бы в двадцать лет ты посмел быть таким настырным, — не поднимая взгляда, проговорил Шэн Линъюань, — все могло бы закончиться иначе.

Рука Сюань Цзи дрогнула, и он едва не пролил вино.

Слова старого демона разъели его отлитые из железа кости, превратив те в пыль, — казалось, хватило бы легчайшего дуновения ветра, чтобы сдуть их прямо к ногам его величества.

— Если бы я знал, — пробормотал Сюань Цзи, будто разговаривая с самим собой. — И не только тогда… если бы я знал… Ваше величество, с вашей-то хитростью вы ничем мне не помогли, надеялись, что я сам все пойму, сам разберусь, не слишком ли это?

Шэн Линъюань не проронил ни слова, лишь, подняв веки, принялся молча за ним наблюдать.

Когда он на кого-нибудь смотрел, его веки не распахивались слишком широко, но и не закрывали зрачки — они всегда были в таком положении, в котором глаза могли рассмотреть человека целиком. Его взгляд никогда не метался и от природы был мягким и нежным, заставляя людей ошибочно полагать: неважно, что ты говоришь, что делаешь, насколько ты ничтожен, ты получишь безусловную поддержку и принятие.

И эта прекрасная иллюзия могла продолжаться до тех пор, пока карта не разворачивалась и в ней не обнаруживался кинжал.

Сколько людей тряслись глухими ночами от этого взгляда, столько же были готовы ради него плыть через кипяток и ступать по огню.

— Ты не хотел, чтобы я понимал, — догадался вдруг Сюань Цзи, и сдерживаемый гнев вспыхнул в нем с новой силой. — Разве дружить со мной так стыдно?

— Очень стыдно, — спокойно ответил Шэн Линъюань. — Любое чувство постыдно, если оно заставляет тебя терять над собой волю и предаваться несбыточным мечтам. Или ты считаешь, что неспособность сдержать эмоции и потакание собственным прихотям заслуживают похвалы?

Выслушав его высокопарную речь, Сюань Цзи усомнился: неужели годы своей глубочайшей привязанности он отдал какому-то психопату? От гнева он стукнул по столу и вскочил со стула:

— Великий учитель, а когда это вы успели стать монахом? Даже голову не обрил, но отрекся от всего мирского.

— Сядь, не горячись, — сохранив полное спокойствие, попросил Шэн Линъюань. — Я видел, что ты скрываешь в Алой Бездне немалое количество духов оружия с поврежденными сосудами. Надо полагать, за все эти годы ты узнал об искусстве их создания куда больше, чем знаю я. Знаешь ли ты, что, если бы тогда я по неведению не принес меч Демона Небес в Алую Бездну, ты был бы свободен?

Сюань Цзи стиснул зубы.

— И хотя законы Неба необратимы, Дань Ли с присущим ему хитроумием смог связать тебя с Алой Бездной, сделал тебя ее фактическим Хранителем и использовал великое дао, дабы позволить тебе преодолеть рождение, старость, болезни и смерть, — начал Шэн Линъюань. — Если бы у него все получилось, у Чиюань появилась бы новая птица Чжу-Цюэ и не вышло бы столько проблем. Но, как говорят, человек предполагает, а Небо располагает, и для завершения холма недостало одной корзинки земли: из-за какого-то пустяка ныне великая печать из костей Чжу-Цюэ почти разрушена, а сама Алая Бездна вот-вот пробудится. И что прикажешь нам делать?

Сюань Цзи бесстрастно посмотрел на него — он не понял ни единого слова. Он хотел услышать от Шэн Линъюаня лишь одну фразу: «Мне тебя не хватало». Хотел, чтобы тот рассказал о тоске, мучившей его все эти годы, и никак не понимал, почему для него это было так сложно.

— Ты осмелился принять закон времени, взять его в свои руки, да еще и вернуться в целости и сохранности. Твоя решимость гораздо сильнее моей. Но ты должен понимать, что есть вещи куда более важные и срочные. — Шэн Линъюань слегка откинулся назад. — Я вернулся лишь потому, что печать, подавляющая Алую Бездну, ослабла. Ради общего блага мы должны вновь укрепить кости Чжу-Цюэ и запечатать Чиюань. Я не смогу задержаться в этом мире надолго.

Терпение Сюань Цзи лопнуло:

— Я тебя ни об общем, ни о частном благе не спрашивал, я спросил лишь…

— Твой братец Линъюань уже стар и устал от жизни. Я не в силах дать тебе вечность, — мягко перебил его величество, на мгновение замолк, а потом вдруг улыбнулся, показав рубец в форме капли у глаза. — Давай сделаем так. Принеси мне записи об Искусстве Нирваны, оставленные Дань Ли. Я изучу их и попробую сделать для тебя Камень, который не разобьется.

Выслушав его, Сюань Цзи ничего не ответил, лишь взял бутылку, больше чем наполовину наполненную пятидесятиградусной жидкостью, и, запрокинув голову, полностью осушил за три глотка. Жидкий огонь опалил горло и грудь, стремительным потоком забурлил в сосудах. Человеческое вино не лишило его рассудка, но придало уверенности, окрасив родовой знак в цвет пламени.

Опустошив бутылку, Сюань Цзи поставил ее обратно на стол: теперь смелости у него хватит на три года вперед. Он встал из-за стола и подошел к Шэн Линъюаню.

— Я не говорил, что мне нужна вечность, — заговорил Сюань Цзи, не отводя от старого демона глаз.

Запах алкоголя ударил в ноздри, и Шэн Линъюань невольно сглотнул.

— Без вашего величества она мне ни к чему.

Голова Шэн Линъюаня заболела так, что, казалось, сейчас взорвется, и он крепко сжал кулаки. Он чувствовал себя хищником, многие годы питавшимся вегетарианской пищей из несвойственного ему милосердия. Изо всех сил он сдерживал себя, чтобы не съесть зайчишку, который едва не запрыгивал ему прямо в пасть, а тот, олух неблагодарный, то и дело норовил подставиться под его клыки.

В целом Сюань Цзи оставался в трезвом уме, но алкоголь усваивался не так быстро, и голова все равно кружилась. Он несколько раз пошатнулся на месте, случайно запнулся о длинную ногу Шэн Линъюаня и затем рухнул на колени, даже не пытаясь подняться.

Вдруг в глазах у него помутнело, небо закрутилось, земля завертелась, маленькая гостиная расширилась, и потолок унесся вверх, в бесконечность, а светильники