Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

даже самую прозорливую из заточенных южных обезьян. Пусть законы Неба и ограничивали его, но, если Шэн Линъюань не желал быть обнаруженным, он находил бесчисленное множество способов сделать так, чтобы его не нашли.

Сюань Цзи с силой сжал переносицу и вспомнил несколько фраз, сказанных Шэн Линъюанем на обратном пути из Цзянчжоу.

Такая привязанность к мечу… это просто нелепо.

Нелепо, неподобающе, бесчестно и недостойно.

Тогда эти слова казались Сюань Цзи случайными, брошенными ненароком, ведь его величество целиком был поглощен собственными душевными ранами, однако теперь они представлялись ему не только намеренными, но и тщательно обдуманными!

Воспоминания о прошлой и настоящей жизнях заполнили все его сердце, и душевная боль мгновенно обернулась гневом. Десятилетия он провел, барахтаясь в пучине собственных сомнений, всю жизнь вспоминая того, кто без оглядки прыгнул в лаву.

«Я ждал твоего возвращения три тысячи лет, — думал Сюань Цзи, — а ты говоришь, что нам не по пути?»

Вернувшись в город, Шэн Линъюань заметил, что поток машин на улицах ощутимо поредел, а многие придорожные магазинчики позакрывались раньше времени. Увидев огромную надпись «С праздником Весны!» на рекламном щите торгового комплекса, на мгновение он оцепенел в недоумении, а затем, подсчитав что-то на пальцах, понял, что из-за всего этого хаоса он и не заметил, как вдруг наступил канун Нового года по лунному календарю.

Он все еще не разобрался в том, чем отличался григорианский календарь от лунного, и запомнил только, что разница между ними составляла всего месяц или два. У него сложилось впечатление, что местные сами запутались в этих своих календарях: если есть праздник по григорианскому, отмечают его, если есть по лунному — то и его тоже справляют. Выходит, что год они провожают целых два раза и отпуск гуляют тоже дважды.

Новый год тридцать первого декабря, Рождество, День холостяка и прочие подобные празднества Шэн Линъюаня не впечатлили, но с праздником Весны дела обстояли иначе.

На незнакомом ему пешеходном мосту он замедлил шаг. Он не знал даже, в каком районе остановился, но по обе стороны моста, словно соревнуясь, тянулись ввысь друг напротив друга два сверкающих торговых центра.

Пожилой уличный артист, закутанный в плотную ватную куртку, на пару с вопящей колонкой укрылся в защищенном от ветра месте и исполнял песню My Heart Will Go On, а рядом стояла табличка с QR-кодом для чаевых.

Шэн Линъюань не понимал иностранных слов в песне, но музыка не знает границ, и потому он смог уловить в ней нотку одиночества, напоминавшую затяжной морской бриз…

Погодите, морской бриз?

Юнъань не был приморским городом. Когда наступала зима, северо-западный ветер с материковых ледников уносил всю влагу, накопленную за лето, оставляя здешнюю землю сухой и потрескавшейся. Но Шэн Линъюань вдруг ощутил характерный запах морской воды.

В мгновение ока эта влага точно навелась на него, и под воздействием демонической ци превратилась в мелкие ледяные кристаллы.

Кто-то весьма одаренный использовал на суше русалочью технику поиска — с помощью ничтожных капель воды в воздухе.

А путешествие на родину русалок не прошло для него даром!

Шэн Линъюань поспешил прочь. Развернувшись, он вновь применил чары «отвода глаз», скрыл собственное присутствие и поспешно нырнул в переулок неподалеку от моста. Однако сырость преследовала его, словно тень. Казалось, влага начала медленно просачиваться в тело и смешалась с кровью в его сосудах.

В следующее мгновение над ним навис огромный силуэт. В безлюдном переулке раздался звук взмаха крыльев. Сидевшая рядом стая голубей от испуга разлетелась в разные стороны. Не успел Шэн Линъюань освободиться от этой влаги, которая разъедала его плоть, точно гангрена, как «большая птица», которую он меньше всего хотел сейчас видеть, уже приземлилась в пяти шагах и безмолвно глядела на него.

Сюань Цзи опустился на землю, но крылья сложил не полностью. Поддерживающие их плечевые кости дрожали, выдавая напряжение.

Шэн Линъюань развернулся, и Сюань Цзи тут же последовал за ним.

Старый демон продолжил идти, не обращая и капли внимания на пернатого, и тогда Сюань Цзи стал парить в воздухе прямо перед ним, двигаясь спиной вперед.

Шэн Линъюань молчал.

Наконец его величество вздохнул и, сдавшись, поднял взгляд на Сюань Цзи. Он посмотрел на него лишь мельком и вновь опустил голову: крылья человекоптицы сияли ослепительнее солнца. Все его лицо было залито светом, с какой стороны ни посмотри — не разглядеть. От этого сияния у Шэн Линъюаня едва не разыгралась мигрень.

Его величество заложил руки за спину, постукивая костяшками пальцев по ладони. На десятом таком постукивании Шэн Линъюань заговорил своим, как обычно, невозмутимым голосом:

— Думаю, тебе стоит оставить меня в покое.

Не отрывая от него пристального взгляда, Сюань Цзи приблизился на шаг. Выражение его глаз было как у изголодавшегося батрака, который долгие годы не получал положенной ему платы и наконец решился потребовать объяснений.

— Что ж, — вздохнув, Шэн Линъюань махнул рукой, — тогда давай найдем укромное местечко и поговорим.

Нужно наконец обсудить все, что накипело, и покончить с этим.

Сюань Цзи вдруг с серьезным выражением лица спросил:

— Ваше величество, дозвольте пасть вам в ноги?

— Имей совесть, — Шэн Линъюань нахмурил брови. — Ты бредишь?

Сюань Цзи молча улыбнулся.

В детстве, когда Линъюань говорил ему «нет», он воспринимал это как «можно», а «ни за что» означало «придумай еще какой-нибудь способ мне польстить, и я соглашусь». Однако, если он холодно произносил слова «имей совесть», это значило, что он действительно зол, и, сколько бы Сюань Цзи не катался по полу в истериках, Линъюань ни за что не уступил бы. И если дух, вопреки предупреждению, продолжал скандалить, все с большой вероятностью заканчивалось дракой.

Хотя Линъюаня с малых лет учили, что «сын Неба должен быть великодушным», он рос тем еще проказником. Когда его грудь была размером с ладонь, в ней не могло поместиться столь безграничное терпение, и уж точно не хватало места на пламя, которое разжигал в нем своим своеволием дух меча. Часто после нескольких раундов споров в море сознания он долгое время не мог успокоиться, в ярости хватал нож и вырезал где-нибудь на земле множество раз надпись «Дух меча — паршивец».

В те времена перебранки между ними были обычным делом. В детстве они не могли отгораживаться друг от друга, и все, что появлялось в мыслях одного, сразу становилось известно другому. Ссоры в море сознания проходили куда продуктивнее словесных перепалок, но в большинстве своем были незначительными, как куриный пух и чесночная шелуха. Ураган и ливень прекращались, и вскоре они начинали вновь