Читать «Топить в огне бушующем печали. Том 3» онлайн

Гезелла, их глаза словно были прикованы к бывшим товарищам по ту сторону стекла, затем они дружно раскрыли рты, и в следственном изоляторе, герметичном, с хорошей акустикой, раздался глубокий гул голосов, постепенно сложившийся в мелодию.

Кто-то прошептал:

— Это разве не… та песня, которую мы заказывали к юбилею?

Когда пост начальника еще занимал господин Сян, Бюро по контролю над аномалиями к своему юбилею заказало у одного известного композитора песню под названием «По праву рождения». Автор был обычным человеком и подумал, что речь идет о равноправии, ошибочно предположив, что заказ поступил от какого-то фонда, занимающегося защитой инвалидов. Композитор с головой ушел в работу и через несколько месяцев вернулся с шедевром, воспевающим величие жизни и постоянное самосовершенствование. Слова песни лились гладко и стройно, мелодия звучала выразительно и торжественно-печально, за исключением пары странных строк, в ней не было никаких изъянов. Все слушали ее на повторе, а некоторые особенно на ней помешанные, вроде отряда «Фэншэнь», даже сделали ее своим неофициальным гимном.

Но сейчас, в первый день нового года по лунному календарю, в мрачной тюрьме под землей, эта песня обрела новое звучание и словно наполнилась гневом, обидой и унижением… Звуковые волны, снова и снова обрушиваясь на стены изолятора, казалось, вот-вот вырвутся наружу.

Во временном штабе телефонные звонки посыпались со всех сторон, как брызги кипящего масла из сковороды, перебив доклад Шань Линь о начальном этапе строительства сети мониторинга артерий земли.

— Поют? — в изумлении переспросил Сяо Чжэн. — Они… просто поют?

Шань Линь нахмурила брови и первым делом поинтересовалась:

— В этой песне может быть скрыта духовная атака?

— Нет, в прошлом году система обеспечения безопасности была усовершенствована, так что любые проявления психических сил фильтруются…

— Ключевой вопрос в том, как они обмениваются сообщениями. В одиночных камерах нет часов, так что это не могло быть спланировано заранее, — поднявшись, начал Ван Цзэ. — Разве клеймо в их сознании не разрушено? Слишком уж все странно. Отправлюсь-ка я с подкреплением в Главное управление…

— Подождите, — вдруг перебил Янь Цюшань. Он и раньше был не из болтливых, а после возвращения из дворца Байюй и вовсе будто онемел. И хотя его позвали на совещание во временном штабе, никакой активности он не проявлял, явился для галочки и слушал вполуха, сидя, как отщепенец, у окна с Чжичунем на руках.

Сейчас командир Янь, повернувшись ко всем спиной, разглядывал что-то в окне, слегка прищурившись, и вдруг задал вопрос, никак не связанный с темой:

— Директор Сяо, откуда здесь луизеания?

— А? — переспросил Сяо Чжэн.

Янь Цюшань медленно обернулся:

— И почему она расцвела, весна ведь даже не началась?

Луизеания трехлопастная — декоративное растение, которое встречается преимущественно на севере Китая и расцветает только в самый разгар весны. Янь Цюшань распахнул окно импровизированного зала заседаний, и пронизывающий до костей северный ветер со свистом снес лежавшие на столе бумаги, а люди, оставившие верхнюю одежду за дверью, дружно задрожали от холода.

А за окном пышные цветы луизеании сияли насыщенным светом — казалось, вечерняя заря, покинув небо на западе, спустилась в мир людей.

В этот момент телефон Шань Линь яростно завибрировал: одно за другим приходили десятки срочных сообщений, да так, что ее старый мобильник с крошечной внутренней памятью едва не завис. Письма отправляли руководители пунктов мониторинга, находящихся в точках скопления аномальной энергии по всей стране…

Резкий скачок уровня аномальной энергии неизвестного происхождения!

В конце того же дня, когда на небо взошла вечерняя звезда, на безлюдной северной границе отряд оперативников при содействии пограничников выследил подозреваемых. Трое людей, за которыми они гнались, оказались недобитыми приспешниками Хэ Цуйюй. Живучая старая ведьма, никого не предупредив, превратилась в гигантскую змею и таки подохла на родовом кладбище ведомства Цинпин, а кучку ее растерянных учеников обдурила Тень, натравив на Янь Цюшаня. Покушение не состоялось, Тень уничтожили, а некогда преданные и почтительные внучата превратились в бездомных псов, пойманных при попытке незаконного пересечения границы.

Руководитель операции по захвату, взяв рупор, во всеуслышание сообщил:

— Вниманию всех людей в машине! В случае сопротивления при аресте в соответствии с законом вам будет предъявлено обвинение в злоупотреблении способностями. Это усугубит наказание за ваши преступления, вы получите пожизненное! Люди в машине…

Не успел он договорить, как вдруг дверь окруженного автомобиля распахнулась, и из нее, едва не падая, выкатился один из подозреваемых. Его длинные волосы, вопреки всем законам гравитации, тянулись вверх, напоминая заледеневшую швабру. Похоже, оперативники не разделяли его модные пристрастия, и вскоре восемь мифриловых пушек нацелились прямо на подозреваемого.

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову, на колени… А?

Беглец несколько раз покачнулся, без конца шевеля губами — то ли ругаясь, то ли проклиная кого-то, непонятно, — а затем бухнулся на колени.

Оперативник, выкрикивавший указания, опешил, удивленный покорностью подозреваемого, аккуратно, крадучись, к нему приблизился и тут же резко отскочил назад, при этом у него самого волосы встали дыбом:

— Что это такое?!

Левая сторона тела подозреваемого-швабры еще сохраняла человеческий вид, но правая начала рассеиваться, словно тень. Беглец, открыв рот, выплюнул сгусток нечистой крови. Дурной запах тут же ударил в нос: оказалось, что вместе с кровью наружу вытекли все его внутренности, включая сердце, которое продолжало биться! Меньше чем через полминуты подозреваемый изверг из себя пустой мешочек, а затем упал замертво. Повсюду текли реки крови, а посреди всего этого хаоса выделялась темно-красная жемчужина.

Оперативники, которым поручено было живьем взять преступников, никогда такого не видели и потому разом остолбенели.

Через какое-то время один из них осторожно приблизился к красному шарику:

— Это…

Не успел он как следует его разглядеть, как вдруг на жемчужине промелькнула цепочка черных символов, и та быстро взмыла в воздух.

Все на месте происшествия представляло собой вещественные доказательства, и оперативник, стоявший ближе других к жемчужине, рефлекторно выставил обе руки вперед, создав тонкую преграду на ее пути. Но шарик словно обладал разумом: несколько раз он нерешительно ударил по барьеру, а затем замер.

Оперативник вздохнул с облегчением и, обернувшись, обратился к товарищам:

— Скорее, принесите мне энергетический…

— Осторожно!

Жемчужина вдруг окуталась черным дымом и моментально выела дыру в барьере. Прежде чем кто-либо успел среагировать, преграда уже разорвалась в клочья, а жемчужина пулей вырвалась на свободу, вошла в переносицу того самого оперативника и, пронзив его голову насквозь, вылетела через затылок. Под панические возгласы и яростный рев она взмыла в небо и пропала.

Это случилось в самой северной точке страны: температура тогда составляла тридцать градусов ниже нуля. Северо-западный ветер, пробирающий до костей, взметал густые клубы снега,