Читать «Рождественские тайны книжного магазинчика» онлайн
Коллектив авторов
Страница 4 из 82
Поскольку теперь это уже не имело значения, Дортмундер сбросил даму и туза. Джастин сдал ему две карты на замену, он посмотрел на них, и это были четверка и шестерка пик.
Кому-нибудь хоть когда-то такое удавалось? Дортмундеру только что дважды выпал «дырявый стрит» при одной и той же раздаче – и в итоге на руках стрит-флеш[5]. Подфартило, говорите? Кому расскажешь – не поверят. Да и рассказывать некому.
– Что скажешь, Джон? – вывел его из транса Джастин.
– Я продул, – объявил Дортмундер. – Счастливого Рождества.
И шлепнул свои карты на стол рубашкой вверх.
Вечер обещал быть долгим. Ни много ни мало в двести сорок долларов длиной.
Махинации и вариации
Джордж Бакст
Рождество в Нью-Йорке… Оно уже не то, что в стародавние времена, еще в начале тридцатых, вдохновило создателей стольких чудесных рождественских песен и мелодий. И все же теперь, более шестидесяти лет спустя, рождественская елка в Рокфеллеровском центре, возведенном примерно в те же годы, по-прежнему приманивала к себе целые толпы людей. Она гордо высилась над огромным ледяным катком, примыкающим к Пятой авеню, словно престарелая шлюха, все еще способная кое-чем удивить взыскательного клиента. Уличные торговцы сбивались с ног, обслуживая заезжих туристов, в основном женщин со всех концов страны, облаченных в эластичные брючки, плотно облегающие их арбузные ягодицы. Все эти крепкозадые тетки, каждая из которых по-хозяйски сжимала в руке какую-нибудь снедь – хот-дог, огромный крендель или банку со сладкой газировкой, – нагруженные рюкзаками или огромными сумками, доверху набитыми коробками печенья, кульками конфет и завернутыми в фольгу сэндвичами, словно запасались на случай голода, который, по их мнению, мог вскоре охватить весь город.
Они даже не подозревали, что сейчас между ними протискивается убийца, который спешит к своей цели в шести кварталах отсюда, обмирая от перспективы сообщить своему заказчику, что задание не выполнено. У его жертвы не нашлось той рукописи, как и у двух предыдущих. Черт бы побрал этих жертв – неужели всякий раз все так и будет оборачиваться сплошным разочарованием?
* * *
Двумя часами ранее у выхода из зала прилета аэропорта Кеннеди стоял молодой человек в плохо сидящей шоферской ливрее. Самолет из Сан-Франциско прилетел вовремя – большая редкость для данной конкретной авиакомпании, известной своим плохим обслуживанием, но симпатичными стюардессами. Шофер держал над головой картонку с грубо нацарапанными на ней карандашом крупными буквами: «Джонатан Лейк». Он уже видел фото этого человека, стоящего перед входом в библиотеку на Пятой авеню вместе с некоей женщиной, на лице у которой было явственно написано нетерпение. В свои шестьдесят с лишним Лейк походил на какого-нибудь дипломата и держал в руке атташе-кейс, что еще больше усиливало это впечатление.
И вот теперь шофер пристально всматривался в лица выходящих из аэропорта мужчин. Была это в основном молодежь или люди среднего возраста, нагруженные чемоданами, портфелями и магазинными пакетами, едва не лопающимися от подарков. У большинства из них был такой вид, будто праздник уже прошел мимо них стороной – если таковой вообще имел место. Слышались восторженные крики, когда кого-то из прибывших пассажиров приветствовали друзья, родственники и деловые партнеры. Вскоре шофер услышал командный голос у себя за спиной:
– Молодой человек, это я Джонатан Лейк!
Так можно было бы объявить о втором пришествии Христа.
– О, очень хорошо, – обрадовался шофер, – я уже начинал думать, что просто вас не заметил…
– Меня трудно не заметить, – внушительно заявил Лейк. – Я только что назначил свидание стюардессе. Прелестная штучка. Рыженькая. Я вообще неравнодушен к рыженьким, особенно когда они шепчут мне на ухо: «А что вы делаете сегодня вечером, дорогой?» Жуткое бесстыдство, не думаете?
Глаза у него блеснули, и шофер не был уверен, что поверил ему.
– Она, видать, решила, что я отвратительно богат.
«Ты и впрямь отвратительно богат», – подумал шофер, который уже знал, что имеет дело с одним из самых известных в мире торговцев редкими книгами и рукописями. Лейк тем временем расспрашивал его:
– Кто вас прислал? Я не заказывал лимузин.
– Я от Отто Пенцлера. Из «Магазина таинственных историй».
– А на седьмой день он почил от всех дел своих…[6] Как мило со стороны Отто проявить такую внимательность. Я и понятия не имел, что он знает о моем приезде. Слава богу, вы не от этой невыносимой женщины, Доры Лестер…
Шофер взял дорожную сумку Лейка, а затем потянулся за кейсом. Лейк отстранил его руку:
– Это я понесу сам.
– Да, сэр, – только и сказал шофер.
Движение в город было плотнее обычного, почти бампер к бамперу. Шофер был аккуратным водителем. Впрочем, ничего другого ему не оставалось – разогнаться все равно не было шансов. Лейку казалось, будто лимузин едва ли не стоит на месте, хотя на самом деле они делали около двадцати миль в час.
– Терпеть не могу Рождество, – заметил Лейк.
Шофер промолчал.
– Это не более чем сговор со стороны «Мейсиз» и «Кеймарта»[7]. Единственное стоящее дело, которого добились коммунисты, – это отмена Рождества.
После некоторой паузы Лейк добавил:
– А Йом-Кипур я ненавижу еще больше. На Рождество, по крайней мере, можно попировать от души. А в Йом-Кипур ты обязан поститься – вот почему в китайских ресторанах всегда яблоку негде упасть… Эй, только не говорите мне, что мы сейчас на мосту Трайборо!
– Так и есть, сэр.
– И даже не подумали меня предупредить? – Он на секунду примолк. – Почему вы не поехали через мост Куинсборо, по Пятьдесят девятой?
– Пробки. Бампер к бамперу. Я ехал по нему в аэропорт. Едва не опоздал.
– Я говорил вам, где остановился?
– Нет, сэр. Я как раз собирался спросить.
– В «Плазе». Я всегда останавливаюсь в «Плазе». Если вам нужно остановиться где-нибудь в Нью-Йорке, помимо квартиры какого-нибудь своего приятеля, всегда останавливайтесь в «Плазе». Несмотря на Дональда Трампа, этого Оливера Норта[8] от недвижимости.
Лимузин уже съезжал с моста. Джонатан Лейк выглянул в боковое окно:
– Это же Гарлем… Что мы забыли в Гарлеме?
– Я решил немного срезать, сэр. Эта дорога выведет нас на Вторую авеню. На Семьдесят второй я сверну на Пятую, а потом по ней к отелю.
Лейк все смотрел в окно.
– Где мы? Почему мы на этой улице? Здесь же нет ничего, кроме этих развалин! Вокруг ни души. Даже какой-нибудь шпаны и то не видать… Молодой человек! Это опасно! Что вы вообще творите?
Шофер остановил машину возле какого-то древнего полуразвалившегося особняка. Пересел на заднее сиденье к Лейку, нацелив ему в голову пистолет.
– Это просто безумие, – пробормотал тот. – Это не может происходить со мной!