Читать «Девушка из номера 11» онлайн

предугадала следующую реплику Дэна.

– Видите ли, тогда ведь мало что меняется. Если брать этот период, то замки номеров не срабатывали. Значит, алиби Питера будет уже не настолько безупречным – ведь теоретически он мог оставить дверь на задвижке, а затем, дождавшись, когда вы исчезнете из вида, войти в номер. Только как же он через несколько минут спустился в ресторан в сухой одежде? Не поймите меня неправильно: для нас это лазейка, и я ею воспользуюсь, хотя и предпочел бы нечто более существенное.

Пока он говорил, мне пришло в голову кое-что еще, и я судорожно стиснула в руке телефон так, что он едва не треснул.

– Погодите, Дэн… Повторите, что вы сказали насчет Питера?

– Что его алиби будет не настолько твердым?

– Нет, еще раньше. Вы сказали: «Когда вы увидели разговаривающего с отцом Питера». На самом деле – ничего подобного!

– Вы его не видели? – растерялся Дэн. – Но вы ведь говорили на допросе, что…

– Нет, видела. Я действительно видела Питера, но не Маркуса. Я даже не слышала его голоса. Питер что-то бросил через плечо в открытую дверь, а ответил ли ему Маркус – я не знаю.

– Бог ты мой! – ахнул Дэн, сообразив, о чем я. – Значит, если Маркус Лидманн был уже мертв к моменту звонка о заказе завтрака в номер, то…

– То он вполне мог быть мертв и в момент моей встречи с Питером, который имел возможность убить отца чуть раньше.

– Допустим, – уже бодрее заявил Дэн. – Да, это серьезная зацепка. Возможно, она заставит полицию исключить вас из числа подозреваемых. Итак, доверьтесь мне, Лора, и я вам перезвоню, как только смогу.

– О, Дэн, подождите… – заторопилась я, однако он уже положил трубку.

Хотела спросить, можно ли мне выехать из «Олд Мэнор», чтобы найти гостиницу в Сент-Олбанс, или следует получить разрешение от полиции. Все же другой отель – это не мамин дом, заявленный мною в качестве возможного местонахождения. Попыталась перезвонить, но линия уже была занята.

Отложив телефон на тумбочку, я долго сидела, уставившись в стену и пытаясь представить, что означает новый расклад, своеобразная игра в кошки-мышки, в которой приняли участие мы с Питером и Маркус Лидманн.

Если я не ошибалась, то Маркус шел по следу ускользнувшей от него любовницы, собираясь ей отомстить, тогда как Питер действовал по собственному плану, завершившемуся жалкой смертью отца в чужой стране. Сложно представить безжалостным убийцей джентльмена со столь мягкими манерами. Неужели добрый обходительный человек, с таким вниманием расспрашивавший меня о больной маме, способен несколько часов спустя хладнокровно утопить в ванне родного отца?

Питера я внесла в свой список подозреваемых больше для количества и теперь, когда дошло до обоснованных подозрений, пребывала в замешательстве. Такой милый парень! Вроде бы казался любящим и преданным сыном, хотя отец не отвечал взаимностью. Мне вспомнилось импровизированное интервью в лесу: Маркус тогда очень прозрачно намекнул, что собирается фактически лишить Питера наследства. Возможно, на эту тему он общался не только со мной, до Питера дошли слухи, и, наверное, сыновняя любовь подверглась серьезному испытанию.

Я нерешительно взяла с тумбочки свой список и зачеркнула свои записи напротив имени Питера. Вместо них внесла новую строку.

Мотив: вероятно, угроза лишиться поста в корпорации. Возможность: вероятно, имел.

Протянув руку, чтобы отложить блокнот обратно на тумбочку, я вдруг обратила внимание на лежащую там же детскую книгу.

Скорее всего, горничной или пришедшему с обыском полицейскому она не показалась бы важной, однако для меня означала многое. По двум причинам: во-первых, когда я уходила отсюда в сопровождении полиции, ее тут не было. Во-вторых, я сразу узнала эту книгу, хотя прошло уже десять лет.

Книжка называлась «Винни-Пух», и когда-то она принадлежала мне. Вот прореха на обложке, вот и коричневые брызги на обрезе страниц – внешне вполне безобидные, от чая, или, допустим, от горячего шоколада. На самом деле книга была забрызгана кровью. Последний раз я ее видела в каюте под ватерлинией плывущего по Северному морю судна, где мысленно готовилась к смерти, но «Винни-Пух» стал для меня спасательным кругом.

Я оставила его на «Авроре» – тогда было ни до чего, я спасала свою жизнь. А теперь он возник в «Олд Мэнор». Как, откуда?

Ответ напрашивался: книгу здесь оставила Кэрри. Когда-то она упомянула, что «Винни-Пух» – ее любимое произведение. В детстве мама даже дала ей прозвище Тигра, заметив: «Ты, как Тигра, – сколько ни падаешь, всегда вскакиваешь». Наверное, именно детские воспоминания и заставили Кэрри при побеге забрать «Винни-Пуха» с «Авроры», где мы обе едва не погибли.

Десять лет она таскала с собой детскую книжку по всей Европе. Возможно, считала ее связующей нитью между нами? Или напоминанием о своих «подвигах»? Кто его знает… Так или иначе, «Винни-Пух» явно многое значил и для Кэрри: ведь она не расставалась с ним, переезжая из города в город, сбрасывая слоями старую кожу. И наконец оставила здесь, в роскошном английском отеле. Интересно почему?

Я взяла книгу и медленно ее пролистала. На титульном листе ничего, между страниц тоже. Уже собиралась положить «Винни» обратно, когда меня осенило. Я сняла суперобложку и – бинго! – под ней обнаружила написанное шариковой ручкой короткое сообщение.

Милый Пух, спасибо за все! На этот раз я точно прощаюсь.

С любовью,

Тигра

Да, все верно. Она ушла, ушла навсегда. Опустилась на самое дно, как и раньше, и снова от него оттолкнулась.

Глава 27

Я долго нежилась в ванне, тщательно смывая с себя малейшие следы пребывания в камере. Затем оделась в чистое и, ощутив непреодолимую потребность сделать глоток свежего воздуха, накинула плащ, взяла ключ от номера и вышла на улицу.

Спускаясь по лестнице, слышала звуки дождя, бьющие по переплетам окон. Когда пересекала фойе, из своего закутка появился Кавендиш и протянул мне длинный темно-зеленый зонт с изогнутой деревянной ручкой.

– Зонтик, мадам?

– Ничего, не промокну, – улыбнулась я, указывая на плащ с капюшоном, – но все равно спасибо.

Далеко уходить не стала – прогулялась по саду, еще более прекрасному под дождем. Хрустальные капли висели на паутине, натянутой между кустами тисовой изгороди, по голым стеблям отцветших еще в августе растений ползли струйки воды, а на темно-зеленых листьях падуба собрались маленькие лужицы. Побродила бы и подольше, однако дождь не собирался утихать – наоборот, застучал по капюшону с новой силой. Подышав с четверть часа, я вернулась по мокрой площадке для крокета, миновала сад камней, срезала путь через обрамленную кустами аллейку