Читать «Убийца эпидемий» онлайн

И если со вторым я, пока не открылись порталы, ничего поделать не мог, только сведения собирать, то роды уже надвинулись вплотную. По крайней мере, у Игнис: я все ждал, что близнецы попросятся наружу раньше, как это характерно для многоплодных беременностей, но они пока сидели спокойно. Однако скоро уже и «нормальный» срок подойдет — и у нее, и у Оллы! Вот будет неприятно, если они одновременно решат… И так уже поиск нянек и кормилиц, которых бы одобрили Элсин, Агрим и Ульфир (каждый со своей стороны: Элсин — на профпригодность и уживчивость, Агрим — с точки зрения своего чутья на людей, Ульфир — с точки зрения связей со всякими неблагонадежными элементами) стал немалой такой проблемой! Но чтобы няньки и кормилицы приступили к своим обязанностям, дети должны еще родиться…

* * *

В Утренний салон мы допускали всех, включая посетителей из числа близких к кругу семьи — того же Фенира, например, или, с некоторых пор, бургомистра Тассе (он пару раз зашел просто по-человечески проведать Оллу — кажется, в самом деле стал относиться к ней как к племяннице или что-то в этом духе). В Вечерний — только ближних. Закрытое пространство. Даже слуги убирались там только по утрам, и потом весь день не казали носу — а если нужно было принести еду или напитки, то оставляли на столике у двери и стучали. Соответственно, в Утреннем салоне с нами находилась и охрана, смотря кто на дежурстве, в Вечернем — нет.

Ульфиру я сказал так:

— Телохранителя Ботольфа оставь за дверью, а просто как Ульфир можешь заходить.

Тогда он откланялся и попросил разрешения приступить к прочим своим обязанностям. Я, естественно, настаивать не стал. С Элсином он уже не на «магистре» и даже не на «Бьере», а по имени, хоть еще и на «вы» — но когда гоняет его на тренировке, я уже и «ты» слышал. Постепенно и остальное подтянется.

Или не подтянется. Может, он после Гилли решил, что привязываться к тем, кого охраняешь, себе дороже? Не знаю. Но, в любом случае, мой проект по избавлению старого некроманта от депрессии, вроде бы, продвигался. Крохотными шажками, да еще и по этим стоикам хрен поймешь, что там в душе творится. Да я и по себе помню: когда ожегся об окружающий мир, очень долго из себя ничего не выпускаешь. А у немертвых все это куда медленнее происходит, чем у живых.

Для себя я решил: когда у Ульфира проявится какое-нибудь хобби — будем считать, что процесс стал самоподдерживающимся.

Таким образом, в Вечерний салон даже Ульфиру ходу не было — хоть и по его собственной инициативе. Только свои: наша старая компания плюс Агрим с Лейфом. Хотя мальчика по вечерам тоже редко можно было там встретить: Агрим отправлял его спать в девять, что ли, вечера. Оно и правильно.

Но в тот вечер, когда я вошел в салон, машинально скидывая тяжелую красно-золотую мантию на ближайшее кресло, там оказалась одна только Игнис. Сидела в кресле за столом, спрятав лицо в ладонях, плечи у нее тряслись.

Я аж опешил — тут же оказался рядом с ней, осторожно отвел ее ладони от покрасневшего, распухшего лица. Она правда плакала! Второй раз с момента нашего с ней знакомства!

Неужели⁈.. Нет!!!

— Игнис⁈ Что случилось⁈

Разум тут же вошел в панический режим — я одновременно врубил диагностику Жизнью (все в порядке, ну, под стрессом организм, но и она, и дети в целом в норме), и тут же начал перебирать возможные антикризисные меры. Раз с Элсином что-то — как спасать, как обходиться без него, если случилось непоправимое и даже мозг уже не достать… Впрочем, холодное планирование не врубалось: врубалось сосущее чувство невероятной пустоты.

— Н-ничего… — она всхлипнула. — Элсин…

…

Она проморгалась, увидела мое лицо, ахнула и тут же принялась меня успокаивать:

— Влад! Все в порядке! Все живы! И не-живы тоже! С Элсином все хорошо! Я не из-за него плачу! То есть из-за него, но не поэтому!

Я выдохнул и сел на стул рядом, потому что ноги как-то не очень держали.

— Ну, мать, даешь… — сам не знаю, откуда у меня выскочило это полудеревенское обращение. — А что случилось-то? Не мог же Элсин тебя обидеть?

— Н-нет, ты что, — слабо улыбнулась Игнис, вытирая щеки тыльными сторонами ладони. Она шмыгнула носом, стала искать по карманам домашнего платья платок, я вытащил и протянул ей свой. — Спасибо… — она высморкалась. — Нет, я… Это по-дурацки все так! Но я последнее время совсем не своя, расстраиваюсь из-за каждой ерунды… В Ратуше еле сдерживаюсь, а тут вот развезло…

— Это нормально, — авторитетно сказал я. — Так что случилось-то?

— Имя! — трагически выпалила Игнис. — Имя для сына!

— А что с ним? Элсин хочет какое-то, что тебе страшно не нравится?

— Да!

— Ну так наложи вето.

— Но это имя его отца! Он хочет сына в честь своего отца назвать — Гюнтером.

Не самое удачное имя, по-моему, лично мне не нравится, я тут на стороне Игнис.

— Тяжело, — согласился я. — А если два имени?

— Как это два имени? — удивилась Игнис.

И тут я сообразил, что да, в отличие от привычной мне Европы, никогда не слышал в Империи, чтобы у людей было по два-три имени.

— Проехали, — махнул я рукой. — Просто в моем мире в некоторых странах принято было на людей навешивать по куче имен, включая имена отца и матери.

— Да, было бы удобно, — вздохнула Игнис. — Но нет, вообще-то, законом запрещены имена длиннее четырех слогов. И фамилии. То есть всего восемь слогов.

— Откуда такое ограничение? — удивился я.

— Чтобы писцам было проще списки писать.

Ну да, логично. Имперское общество довольно сильно бюрократизировано, и чем выше в иерархии старших миров, тем сильнее это чувствуется.

— А почему тебе имя «Гюнтер» так не нравится? — зашел я с другой стороны.

— Потому что моего отца зовут так же! — с тяжким вздохом ответила Игнис. — А дочку мы уже согласились назвать Хелена — в честь моей мамы! И как я теперь могу ему отказать⁈

Упс.

Отец Элсина умер задолго не то что до нашей встречи — до моего рождения. Умер как осужденный на каторге, пойдя туда по ложному обвинению в порче дорогого заказа для аристократа — прикрыл мастера, у которого работал чернорабочим, а тот взамен взял Элсина в ученики и обещал ему потом, когда подрастет, место подмастерья и хорошее отношение, чему гарантом должен был послужить Цех (тоже изо всех сил желающий прикрыть историю