Читать «Неизведанными тропами» онлайн
Вячеслав Павлович Алексанов
Страница 2 из 25
Иногда Виктор заставал дома незнакомых ему мастеровых, приходивших к отцу или Григорию. Мать каждый раз в таких случаях отсылала его куда-нибудь.
Однажды отец сказал Виктору:
— Возьми мел и вместе с Ислямом напишите на заборах возле мастерских, около мельницы Кастерина и у завода Бормана: «Николай Второй — и последний». Больше ни слова. Понял? Только, чтоб вас никто не видел.
— Мы мигом! — Витя убежал.
Через некоторое время два друга гуляли около заборов. Виктор останавливался, Ислям то отставал, то забегал вперед, оглядываясь по сторонам.
— Молодцы! — похвалил отец ребят, когда они, раскрасневшиеся и возбужденные, докладывали ему о выполнении задания, — только не вздумайте хвастаться! Хвастать — не косить, — спина не заболит, по можете себе головы повредить.
На второй день празднично одетый Григории подошел к Лидии Ивановне и спросил:
— Как ты смотришь, если я возьму Виктора с собой в клуб? Там сегодня концерт…
Мать охотно согласилась.
— Витя! Одевайся, как в церковь! — крикнул квартирант. — Пойдем, послушаем знаменитого певца. Это, братец ты мой, не кто-нибудь, а бывший бурлак! Могучий человек! Ну да сам увидишь.
Клуб был переполнен. Все места заняли рабочие железнодорожных мастерских, пожилые и молодые, мужчины и женщины, а вот детей, кроме Виктора, никого не было.
На сцену вышел высокий, широкоплечий, молодой артист, одетый по-рабочему: в косоворотке, пояс с кистями… Он низко поклонился, коснувшись рукой пола, выпрямился, улыбнулся и под аккомпанемент любительского струнного оркестра запел. Витя услышал такой могучий голос, от которого, как ему показалось, задрожали стекла в окнах. На всю жизнь запомнились мальчику слова песни:
Но настанет пора и проснется народ.
Разогнет он могучую спину.
И на бар и царя, на попов и господ
Он отыщет покрепче дубину!
Все мастеровые встали. Кто-то закричал: «Мы отыщем такую дубину и ухнем!» Гром аплодисментов покатился по залу. Мальчик забыл про все на свете и вместе со всеми кричал и хлопал в ладоши.
Вдруг на сцене появился ротмистр Жадов. Он орал:
— Прекратить безобразия!
И когда зал затих, предложил певцу удалиться из клуба.
Тогда рабочие поднялись с мест, сгрудились около сцены и выгнали из зала самого Жадова. На сцене вновь появился певец.
— Я с удовольствием спел бы вам еще и еще, но, пожалуй, разумнее будет сейчас окончить концерт, — сказал он с достоинством.
Возбужденный народ хлынул из клуба.
До самого дома Виктор не мог успокоиться. Глубоко запали в его сердце слова смелой песни и долго звенел в ушах сильный голос певца.
ГУДКИ
Случилось это в октябрьское утро, когда чуть забрезжил свет в окнах. Виктор проснулся от множества гудков, соскочил с постели и побежал на кухню.
— Боже мой, опять что-то стряслось, — сказала взволнованная мать.
Витя мигом оделся и выбежал во двор. На улицу изо всех ворот выскакивали женщины и дети. Они бежали к обрыву, откуда железнодорожное хозяйство было видно, как на ладони. На путях стояли вагоны, разбитые и в новой обшивке. Недалеко от проходной — кузнечный цех, похожий на груду кирпичей. Не слышно обычного шума. Не дымят кузнечные горны, не ухают тяжелые молоты. Все замерло. Только длинный сборочный цех гудел от голосов. На стене ярко выделялось полотнище с надписью «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Перед толпой стоял на ящиках невысокий человек с бородкой, в очках, в шапке на татарский манер. Виктор услышал, как рабочие кричали: «Говори, говори, товарищ Якубов!»
— Товарищи! — Якубов поднял руку, и люди затихли. — Прекратилось железнодорожное движение на Казанской, Ярославской и Самаро-Златоустовской дорогах. Бастуют железнодорожники всей России! Мы с ними!
Рядом с Якубовым появился коренастый Григорий.
— Мы не просим, а требуем! — сказал он. — Именно требуем восьмичасового рабочего дня, свободы слова, печати, свободы собраний, чтобы не оглядываться на жандармов, которые преследуют нас. Мы не приступим к работе, пока наши требования не будут выполнены, пока не добьемся победы!
— Пра-авильно-о! — кричали в толпе.
Странно, сегодня, кажется, никакого праздника нет, а везде почему-то развешены флаги. А на винных лавках замки висят! С чего бы это? В слободе что-то происходит.
Мальчик принес хлеб, передал матери и тотчас убежал в мастерские. Рабочие опять собрались все вместе. Витя вошел в тот момент, когда кто-то кричал:
— Слушайте, слушайте, что обещает царь в своем манифесте!
Кричавший начал читать газету:
«Даровать населению незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов…»
«Как раз то, о чем говорили на митинге», — отметил мальчик.
— Провокация! — крикнул один из рабочих, — где это видано, чтобы царь, который расстреливал народ и вешал борцов за свободу, вдруг сам даровал ее?! Врет он! Испугался революции! Не верьте ему!
— Правильно-о! Будем продолжать забастовку! — кричали со всех сторон.
— На улицу! Под наши знамена, товарищи! Покажем господам правителям, что мы едины в борьбе за рабочие права! — призывал железнодорожников Якубов.
Виктор выбежал из цеха первым. Он увидел Ефима Ильича, который часто бывал у отца. Он был в рабочей спецовке, в кепке, закрывшей густые черные волосы. Широкоплечий, черноусый, он походил на немолодого мужика, хотя было ему немногим больше 20.
Ефим Ильич расставлял таких же, как он, крепких мужчин по бокам колонны.
Впереди оказался Григорий с красным знаменем в руках, Витька шмыгнул туда.
По команде Ефима Ильича народ двинулся к городу. Над колонной появились красные полотнища со словами: «Мы требуем 8-часового рабочего дня!», «Мы требуем свободы слова и собраний!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!», «Да здравствует демократическая республика!»
Где-то сзади запели. Витя не сразу расслышал слова. Но вот, совсем рядом, раздался голос Михаила Козлова, и рабочие подхватили:
Нам враждебны златые кумиры,
Ненавистен нам царский чертог.
Демонстрация прошла до городского сада. Здесь остановились. Народ потребовал сюда губернатора. К удивлению многих, он приехал. Железнодорожники, пожалуй, видели его впервые. «Вот он какой, ничего страшного», — подумал мальчик, пробиваясь поближе, чтоб получше его разглядеть и похвастать перед Ислямом, что стоял рядом с самим губернатором.
Кто-то из толпы крикнул: «Освободите наших товарищей из тюрьмы, иначе разнесем ее по кирпичику и сами освободим!»
Губернатор ответил:
— Волю рабочих, вашу волю выполним. Прикажу полицмейстеру не трогать демонстрантов и обещаю срочно рассмотреть вопрос об освобождении политических из тюрьмы. Сейчас прошу вас разойтись.
Домой Виктор возвращался с Григорием. Мальчик был очень