Читать «Неизведанными тропами» онлайн

другим подкатили товарный порожняк.

На горе затрещал пулемет, посыпались стекла из окон цеха.

Над территорией железнодорожных мастерских плотной завесой повис дым, прикрывший убегающих. На путях горели старые вагоны, тес и разный мусор. Солдаты, спотыкаясь о рельсы, окружали цех.

— Все на паровоз! — крикнул Якубов. — Прохор, разбивай ворота паровозом! Как-нибудь проскочим!

— Эх, Витька! Какой леший занес тебя сюда, — с горечью сказал отец.

— Пусть учится на деле… злей будет, — успокаивал Якубов.

Между тем пули стали залетать в цех, щелкать по колесам товарного порожняка. Паровоз ринулся и со страшной силой ударил в ворота. Они с треском рухнули. Дыша огнем и паром, паровоз вырвался из цеха и понесся по сверкающим рельсам.

Все думали об одном: «Только бы не догадались перевести стрелки, только бы не загнали в тупик!»

Прохор Петрович открыл сифон и прибавил ходу.

— Проскочили! — радостно закричал он, когда пронеслись мимо вокзала и вылетели на главный путь. Прохор Петрович вглядывался в наплывающую темноту, надеясь, что она скроет их.

Витя был ни жив ни мертв.

— Что, перетрусил? — спросил отец.

— Ага, — признался мальчик.

— Ничего, сынок, мы скоро всех высадим и сами уйдем.

— Какую версту прошли? — спросил Якубов.

— Двадцать шестую, — ответил машинист.

Под Виктором дрожала рифленая площадка. Прохор Петрович глядел в окно:

— Сорок седьмая! Подъем! Готовься! — крикнул он, замедляя бег паровоза.

Рабочие во главе с Якубовым, спустившись с подножки, нырнули в снег.

Прохор Петрович взял лопату и, кидая уголь в топку, сказал:

— Ну, сынок, сейчас будет затяжной подъем, а по правой стороне — большие снежные заносы. Будем прыгать в сугроб.

Прохор Петрович чуть постоял, переключил что-то и похлопал по котлу.

— Спасибо, Вася! (так он называл паровоз). Послужил ты хорошо, а теперь прощай!.. Пошли, сынок.

Витя спустился на подножку, отец за ним.

— Прыгай! — скомандовал Прохор.

Виктор шмякнулся в снег и покатился по мягкому откосу. Недалеко от него катился снежным комом отец. И только сошлись они, послышался взрыв. Это взорвался паровоз.

Через неделю отец с сыном окольными путями, поздно вечером добрались до родного очага. Лидия Ивановна со слезами бросилась к ним:

— Милые вы мои… Живы…

Ни отец, ни Виктор не проронили ни слова. Торопливо поев, они свалились в постели. На другой день вернулся Григорий. Он рассказал о том, как хоронили убитых.

— Тайно… Ни песен, ни знамен… Зарыли. Постояли. И пошли задворками. Ушли, как тени…

— Ничего, Витька, — успокаивал Григорий. — Революционеры отступили, но не сдались! Рабочие еще не сказали свое последнее слово. Люди — они, брат, чуют, на чьей стороне правда. Вот возьмется народ — море перенесет!

…Наступил 1906 год. Начались поголовные аресты и обыски. Жандармы «просевали» всю слободу. Не миновала этой участи и семья машиниста Великанова. Прохора Петровича взяли в один вечер с квартирантом.

Потянулись тяжелые дни. Виктор каждое утро бегал к тюремным воротам, стремясь первым занять очередь, чтобы вручить хмурому тюремщику передачу для отца и успеть в школу. Мать очень осунулась, стала молчаливой. Витя всеми силами помогал ей — колол дрова, топил печку, носил воду…

Арестовали почти всех железнодорожных рабочих. Паровозное депо осталось без машинистов. Губернское начальство было вынуждено освободить большинство арестованных. Вернулись и Прохор с Григорием. Не выпустили из тюрьмы Ефима Ильича. Мальчик часто его вспоминал. Ведь от него он узнал об Александре Ульянове, о Софье Перовской и о Степане Халтурине, о тех, кто в борьбе за народное дело сложили головы.

И вот теперь Ефим Ильич в тюрьме, ему, говорят, угрожает смерть.

Отец и Григорий теперь чаще были дома, меньше спорили и ходили очень хмурые. Мальчик не знал, что они очень осторожно собирали уцелевшие силы большевиков, вновь создавали дружины боевиков.

ПОБЕГ

Как-то весной Виктор встретил на улице знакомых, работающих вместе с Григорием, — Михаила Козлова и Сергея Сухова. С ними был Санька Чудинов. Мальчик удивился: «С каких пор они стали дружить с купеческим племянником?» — и спросил об этом Григория.

— Ну и что же? Они же вместе работают. Санька молотобоец, сильный, свой парень! — ответил Григорий.

Не мог же он рассказать Виктору о том, что произошло.

А дело было так. Санька сообщил Григорию:

— Я слышал разговор ротмистра Жадова с моим дядей. Жадов хвастался, дескать, сгреб самого главного большевика. Ему дадут по заслугам… пеньковый галстук. Пока он в больнице, но того большевика все равно повесят…

Григорий, насупя брови, молчал.

— А фамилия его… — пытался вспомнить Санька. — Фу! Черт тебя дери! Никак не могу вспомнить…

— Случаем, не Каломцев?

— Вот, вот! Он самый!

Григорий задумался… Вдруг созрела дерзкая мысль…

— Слушай, Санька! Есть дело до тебя… Ты сможешь достать пролетку на несколько часов?

— А что? Могу! Я часто езжу за кучера. Дядя мне даст…

— Так подготовь, пожалуйста, потом скажу, когда надо будет.

— Хорошо.

И они разошлись.

Григорий срочно передал партийному комитету сообщение Саньки. Комитет поручил боевикам вырвать Ефима Ильича из тюремной больницы, куда его перевели в связи с воспалением легких. Больница одноэтажная, окружена садовой изгородью. Забор ветхий. Двор между корпусами пустой. Окна забраны редкими решетками из тонких железных прутьев. Часовых двое у ворот и при входе в корпус. В больнице дежурит надзиратель.

Вечером, пока не стихло на улице движение, Григорий приказал дружинникам и Саньке действовать. Вооруженные рабочие, готовые в любой момент перехватить больничную охрану, заняли свои места. Они увидели, что оба часовых стоят у ворот, к ним подошел больничный надзиратель и тоже остановился. Воспользовавшись этим, боевики быстро разобрали часть изгороди и подкрались к окну палаты, в которой находился Ефим Ильич. Григорий перерезал прутья, затем выдавил стекло. Ефим Ильич выпрыгнул в окно. Санька Чудинов провел его через дыру в заборе и усадил в пролетку. Боевики моментально скрылись в темноте. Уже за городом, на незнакомой даче, Ефим Ильич поблагодарил Саньку.

Все это промелькнуло перед Григорием, когда Виктор напомнил ему о Саньке.

Как бы очнувшись, он предложил Виктору:

— Витя, сходи за своим другом. Я вам хочу поручить одно ответственное дело.

Через несколько минут ребята предстали перед Григорием. А он расстегнул ремень и из-за пазухи высыпал на кровать несколько пахнувших свежей краской печатных листков.

— Держите! Расклейте, где можно, как только стемнеет. Клейстер и кисточки в чулане под пустой бочкой.

Когда стемнело, ребята вышли на улицу.

Виктор бойко орудовал кистью и наклеивал на заборы листовки, а Ислям следил, чтоб ни на кого не нарваться. Мальчишки настолько осмелели, что добрались до церкви и облепили будку с крестом и кружкой «На благолепие храма».

Утром жители