Читать «Автобиография супербродяги» онлайн

могли тела, едва ли не каждый день извлекаемые из воды и в большинстве своем отмеченные явными следами насилия. И удивительная особенность: вода никогда не отдавала тех, кто шел сюда на заработки из Чикаго – напротив, сплошь тех, кто отправлялся в город навстречу развлечениям, парой дней раньше получив расчет за месяц или два. Увы, то были ватаги разбойников и убийц, и всё, что требовалось человеку, чтобы рискнуть жизнью, – раструбить о завтрашней получке и планах кутежа в далеком городе и отправиться туда берегом канала. Все знали, что такой человек вряд ли достигнет пункта назначения, зато почти наверняка через пару дней его вытащат из воды – трупом. В таких условиях более робкие парни, как правило, ожидали попутчиков и выходили группами достаточно большими, чтобы не бояться нападения бессовестных головорезов. К несчастью, не переводились смельчаки, которые отправлялись в путь в одиночку, положившись на собственную силу и доблесть. Напомню, речь о той поре, когда ветка канала еще не обросла домами; здесь не прогуливались женщины и не играли дети. Время изменилось, и идущие этими берегами сегодня в своем невинном неведении даже не подозревают об их кровавом прошлом.

В одном из лагерей я нанялся на работу, но, устав от однообразия, уже через три недели попросил расчет – в один день с Кокни Томом и Пэтом Шини, которые тоже собирались в Чикаго. Но поскольку табельщик куда-то исчез и денег никто выдавать не спешил, нам пришлось остаться на обед, после чего стало ясно, что успеть в город сегодня нам не суждено. Тогда мы решили заночевать на полпути и, проснувшись на самой заре, прийти в город еще до полудня. Сказано – сделано: пообедав и получив расчет, мы тронулись в путь и уже через насколько часов остановились на ночлег.

Короткую летнюю ночь решено было разбить на три стражи: первые два часа были мои, вторым заступал Кокни Том, за два часа до рассвета его сменял Пэт.

Во время моего дежурства в кустах несколько раз кто-то шуршал, но, так и не разглядев, человек это или зверь, я решил моих попутчиков не будить. Наконец я посчитал, что два часа уже вышли, растолкал Кокни Тома и лег спать. Покидая явь, я успел заметить, что мой сменщик всё еще лежит и не спешит проснуться, хотя я был почти уверен, что разбудил его. Но какое дело моей жажде сна было до его чувства долга? Мне не удалось соснуть и пятнадцати минут: подброшенный на ноги громким криком, я успел заметить, как Том рванул за кем-то в кусты. Ирландец тоже вскочил, и мы оба бросились в погоню. Вскоре мы догнали нашего товарища: он стоял, дико озираясь, пытаясь угадать, в какую сторону ушел травимый зверь. Он объяснил нам, что нес дозор с закрытыми глазами, но с до предела навостренными ушами и в полном сознании.

Внезапно он услышал шаги, открыл глаза и всего в трех футах увидел незнакомца. Тогда-то он и поднял тревогу, но догнать чересчур быстроногого незнакомца не смог. «И думать нечего, – сказал Кокни. – Вся банда где-то поблизости.

Так что давайте-ка немедленно соберем вещи и пойдем дальше. А типа этого я уже как-то встречал в лагере и, если встречу снова, – узнаю наверняка». Насчет немедленно идти дальше говорить было лишне – сон как рукой сняло.

Успешно просадив деньги в Чикаго, спустя какую-то неделю мы снова были в лагере.

Узнав, что вакантное место только одно, ирландец уговорил Кокни остаться, а мы вдвоем решили попытать счастья в следующем лагере, до которого было две мили. Но, не успели мы выйти в путь, как бригадир вспомнил, что на кухне (этим словом называлась дощатая хибара) не хватает помощника и если я не против… Зная, что все заботы помощника – носить воду, чистить картошку, мыть посуду, поддерживать огонь и открывать консервы с тушенкой да банки с джемом, – я решил, что вполне предлагаемой должности соответствую. Итак, мы с Кокни уже в первый день принялись за работу, но сперва похлопотали о том, чтобы Пэт мог обедать за наш счет, пока ему не отыщется места. Место отыскалось уже на следующее утро.

И вот вечером четвертого дня я, Пэт, Кокни и прочие ребята отдыхаем в укромном местечке за лагерем – курим, разговариваем. Вдруг видим, подходят четверо незнакомцев и садятся поодаль, но так, чтобы нас слышать. Никто не обращает на них внимания, мало ли, пришли искать работу – обычное дело. Никто, кроме Кокни Тома, который не сводит с них глаз. «Вон тот, – шепчет он мне, несколько раз глубоко затянувшись. – Тот тип, который сидит боком, – это он пытался нас ограбить». С этими словами он снимает кепку, аккуратно кладет ее на землю подкладкой вверх, бережно, как ребенка в колыбель, устраивает в ней свою грязную трубку и к немалому нашему удивлению обращает к нам такую речь: «Господа, – говорит он, – намедни один негодяй попытался нас троих ограбить, и с того дня я ищу случая с ним поквитаться. И вот случай предоставился.

Что прикажете с негодяем сделать?» «Вздуть его как следует, ясно что!» – раздается несколько возмущенных голосов. Получив такое назидание, Кокни тотчас поворачивается к незнакомцам, которых до этого как будто не замечал, и в два прыжка оказывается возле них. Кладет руки одному из них на плечи и ласково так говорит: «Попался, голубчик». А тот уже встает, словно ожидал такого хода событий, и вместе с ним встают его дружки. «Ну? – спрашивает он. – Какие затруднения?» – «Сам знаешь какие, – отвечает Кокни. – Так что снимай пиджак, и нечего молоть языком». Кем бы ни был этот тип, но точно не трусом – мгновение спустя его пиджак и жилетку уже держит один из дружков. Кокни не отстает, и вот они стоят друг напротив друга, сжав кулаки, как настоящие боксеры, и зритель понимает: скучать не придется. Незнакомец выше ростом, но у Кокни, похоже, длинней рука. Стремительно летят раунды. Тяжелые ботинки вспахивают землю, но при этом, удивительное дело, бойцы словно порхают. Головы легко уклоняются от ударов, но не от всех, и только ловкость мелькающих рук отвлекает особо чувствительных из нас от вида хлещущей крови. И никакой вольной борьбы, никакого валяния по земле, ни попыток ударить ниже пояса – словно каждый из противников стремится угодить вкусу самого притязательного зрителя. Скорей товарищеский боксерский поединок, чем драка не на жизнь, а на смерть. Публика поддерживает соперников задорными криками и восторженным гулом, пока сами истекающие кровью бойцы, словно заразившись, не начинают поддразнивать друг друга, мрачно улыбаясь разбитыми ртами. Но весь якобы товарищеский дух вмиг