Читать «Слева Направо и Справа Налево» онлайн
Дженнифер Линн Барнс
Страница 47 из 77
– Я предлагаю тебе сделку, несносный мальчишка.
– Я весь внимание. – Джексон редко когда говорит так много, да и это его «несносный мальчишка» не звучало как оскорбление.
Хотя, может, все дело в лихорадке.
– У меня есть вопросы. Ответь на них, и я дам тебе этот лист бумаги.
– По рукам.
Джексон, не раздумывая, задает свой первый вопрос:
– Ты собираешься причинить боль Анне?
– Нет, – я отвечаю совершенно искренне. – Я не причиняю людям боль.
И к моему собственному удивлению, это кажется правдой.
– Ты лжешь? – резко спрашивает Джексон.
– Все время. Вся моя жизнь – это ложь, – и это тоже похоже на правду.
– И что, черт подери, это значит? Ты сам-то знаешь?
Все мое тело словно охвачено огнем, но внутри меня лед.
– Понятия не имею.
– А ты хочешь узнать? – снова спрашивает Джексон.
О себе? Сердце начинает биться чаще. В голове пульсирует.
– Нет.
– Насколько это ужасно? Я про боль.
Боль везде. Она повсюду. Я сам боль, и похоже, лишь желание завладеть листом бумаги – это единственное, что еще позволяет мне находиться в сознании.
– Не знаю, как ответить на твой вопрос, – правда странно вяжет язык, но оказывается не такой уж и горькой на вкус. – Она безостановочная. Беспрерывная. Беспощадная…
Я умолкаю и жду его ответа.
Но Джексон молчит. В этот раз тишина – его подруга, не моя.
– Мне очень больно, – везде боль. Я на мгновение закрываю глаза. – И ей тоже.
Анна. Все всегда возвращается к ней. Может, это из-за амнезии, а может, это из-за того, что потеря памяти заставляет меня жить исключительно настоящим, но я не могу отделаться от ощущения, что в моей жизни есть только Анна Слева Направо и Справа Налево. И всегда будет.
Время существует только благодаря ей. И я тоже.
– Тебе становится лучше или хуже? – спрашивает Джексон.
– Хуже.
– Ты планируешь умереть на наших руках? – Джексон понимает, что со мной что-то не так. Он видит, что мое состояние ухудшается. И все же я невольно ищу другой смысл в его вопросе. И мой взгляд останавливается на пузырьке с таблетками, которые, если принять их все, могут привести к моей смерти.
– Той ночью ты собрался за таблетками, – тихо говорит Джексон.
– Это не вопрос.
– И как много ты собирался принять?
Я лжец, такой же как и Анна. Но и в этот раз я отвечаю правду.
– Все, – паника и боль, тьма, отчаяние.
Джексон подходит и смотрит на меня сверху вниз. Строго, не без злости, которую я даже ожидал увидеть в его глазах.
– Если ты умрешь, она будет думать, что подвела тебя, – произносит он тихо.
Кусочки пазла начинают складываться в единое целое. По тону его голоса понятно: Анна уже думает, что подвела кого-то. Люди из ее окружения очень опасны. Они хотят моей смерти. Они считают, что я умер, но если им станет известно, что это не так…
Мысли начинают путаться. Но в одной я абсолютно уверен: Анна Слева Направо и Справа Налево из тех, кто рискнет всем даже ради того, кого презирает всей душой. И почему-то ее скорбь, ее гнев и чувство вины связаны со мной.
– Я спрошу тебя еще раз, – угрожающим тоном произносит Джексон. – Ты собираешься причинить боль этой девушке?
Он начал с этого вопроса. И этот вопрос – единственный, который имеет значение.
– Нет, – в этот раз я уже не смотрю на пузырек с таблетками.
Я не стану еще одной тенью в ее глазах.
Я не стану еще одним невидимым шрамом на ее сердце.
Я не умру.
Джейсон кладет лист бумаги на матрас рядом со мной.
– Хорошо, раз так.
Глава 10
Дни проходят один за другим, но я даже не чувствую себя живым. За исключением тех моментов, когда ее рука касается моей щеки.
Или когда я слышу ее голос.
Или когда складываю в замысловатый кубик лист бумаги, который дал мне Джексон. Внутри ее будет ждать послание.
«ВЕЗДЕ БОЛЬ. СОГЛАСНА?»
Есть такое выражение: «Боль во всем теле». Именно это я и чувствую. Она проникла в каждую мою клеточку, затопила собой даже самые крошечные части меня.
– Я тут, сынок, – Джексон рядом со мной. Он кладет таблетки мне на язык, и я глотаю их, зная, что с таким же успехом мог проглотить и воздух, – от них все равно никакого толку.
Каменные стены. Каменный полоток. Каменный пол. Я заперт, меня трясет. Мои пальцы сжимаются в кулаки с такой силой, что белеют костяшки. Я упираюсь ими в пол.
– Ты сам во всем виноват, – произносит голос. Тот самый голос. – Сам и выбирайся.
Меня буквально выворачивает наизнанку, но моему телу уже больше нечего из себя извергать. Может, если меня все-таки вырвет, я смогу думать о чем-то еще, кроме тошноты.
– Я не могу! – криком вырываются из меня слова. Но в ответ лишь тишина. Я зажмуриваюсь, а потом смотрю на стены, внутри которых оказался замурован. И впервые замечаю, что на них что-то нарисовано.
Все – стены, потолок, пол – покрыто линиями, почти того же цвета, что и камень, но на оттенок темнее. Их сотни. Нет, тысячи. Едва заметные, они изгибаются и поворачивают.
Лабиринт.
– Сам выбирайся, – настойчиво произносит голос, и мне хочется закричать в ответ, что я не могу.
Я не могу больше выносить эти рвотные позывы. Не могу даже посмотреть на эти линии, потому что голова нещадно кружится, стоит мне пошевелиться.
Мне нужно выпить. А лучше – принять что-нибудь более действенное.
И внезапно ко мне приходит пугающее озарение, почему я здесь, почему заперт в этой каменной комнате, больше напоминающей коробку; почему меня трясет и тошнит. Теперь я точно знаю, что происходит.
Абстиненция[22]. Детоксикация. Лечение зависимости. Можно называть это как угодно, но «роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет»[23]. Определения не имеют значения. Важно лишь то, что я не могу этого сделать… но я должен.
Анна. Перед глазами все плывет, она похожа на видение из сна.
– Ангел мщения вернулся, – приветствие выходит мрачным и саркастичным. В свою защиту скажу, что чувствую себя так, будто мое сердце обвито колючей проволокой, которая режет меня изнутри.
Она говорит мне, что развернула кубик. А может, мне это снится? Может, это все – всего лишь очередной сон?
Через пелену боли до меня доносится ее голос:
– И ты, кстати, ошибаешься.
И вот она уже готовит капельницу и просит Джексона продезинфицировать