Читать «Слева Направо и Справа Налево» онлайн

запечатлелось в моей памяти.

– У тебя галлюцинации. Кстати, правильный ответ – «uncopyrightable».

Я никогда не сомневался в том, что она выиграет эту игру, удивительно другое: что-то выбило ее из колеи, привело в смятение. Ей больно.

Я готов спалить весь мир дотла ради нее, готов причинить боль любому, кто причинит боль ей.

– Где Джексон? – спрашивает Анна, и ее голос по-прежнему звучит как-то странно.

Сейчас ей совершенно не хотелось оставаться наедине с Гарри, она сама не знала почему. А может, знала, но боялась признаться себе в этом.

– Бородач все чаще оставляет меня одного. Думает, я сплю, – и даже если знает, что это не так.

– Я думала, сон для смертных.

Из нас двоих Анна, конечно, больше похожа на божественное создание: милосердная и сильная духом.

– Ты угадала слово, Анна Слева Направо и Справа Налево, а что насчет шифра?

Она переступает порог и входит в лачугу.

– Какое это имеет значение? Я выиграла пари.

«Это имеет значение, потому что мы с тобой одинаковые», – вот что хочется сказать мне в ответ. Но она не захочет это слушать.

– Разве ты еще не поняла? Все имеет значение, иначе оно теряет смысл.

Для некоторых людей третьего не дано. Но Анна, даже со всеми ее защитными стенами, не из тех, кто просто возьмет и решит, что ей наплевать. На что-то. Или на кого-то.

Даже если именно так и следовало бы поступить.

– Ты спрашивал про мою потерю, – ее глаза находят мои, и я вижу, как ее стены – те самые, через которые я так отчаянно пытался перелезть, – рушатся. У Анны передо мной обнажена душа. Ее сердце кровоточит.

Нет, я не буду давить на нее, чтобы узнать больше.

– Это разбивает мне сердце, Анна Слева Направо и Справа Налево, но вынужден признать: я проиграл это пари.

Я не хочу превращать это в игру – особенно потому, что она плакала.

– У меня есть сестра, – ее тело подается в мою сторону. Сомневаюсь, что Анна осознает это. На самом деле она этого не хочет. – У меня была сестра.

Это и есть ее потеря. Это ее она так отчаянно любила. Теперь многое становится понятным, и я удивляюсь, почему не замечал этого раньше: Анна – защитница, Анна, чьи стены не смогли защитить кого-то другого.

Анна, которая прячется всю свою жизнь, но никак не может заставить себя убежать.

Бушующие волны за дамбой поднимаются все выше и выше. Она едва сдерживает свое горе, и это такое горе, которое может превратить горы в пыль. Если она заплачет, то будет рыдать навзрыд, а если она разрыдается, то от ее рыданий будут болеть ребра.

Больше всего на свете я хочу обнять ее, но сейчас не до моих желаний.

– Мне очень жаль.

– Не тебе меня жалеть! – резко отвечает она. И пусть, пусть лучше чувствует злость, чем боль. Пусть срывается на мне.

Ненавидь меня. Ненавидь до тех пор, пока твоя ненависть не пересилит эту боль.

– Маяк.

– А что с ним? – Мой вопрос рассчитан на то, чтобы разозлить ее еще больше, стать тем громоотводом, который ей так нужен, но я ничего не могу поделать со своим голосом: тихий и нежный, он выдает все мои чувства к ней.

– Это то, что я хочу за свою победу, – чеканит Анна каждое слово. – Мы пойдем к маяку через каменистый берег. Я даю тебе пять минут. И ты пойдешь сам, без моей помощи.

По условиям нашего пари она может попросить меня о чем угодно. Я готов отдать ей свою жизнь. Но она наклоняет голову и направляется к выходу.

Спокойно.

Размеренно.

Как обычно, стараясь быть невидимкой.

Но я хочу, чтобы она жаждала большего.

– Ты могла попросить все, что угодно, но выбрала это? Я разочарован.

– Я предупреждала тебя: пора привыкать к разочарованиям, – не дожидаясь моего ответа, она выходит из лачуги.

– Да, теперь я что-то такое припоминаю, – я иду за ней. Мне следует оставить ее в покое, но я, как всегда, уже не могу остановиться. – Анна?

Она упрямо идет вперед по освещенному луной берегу, словно акула в темных водах океана. Чего бы это мне ни стоило, я не отстану от нее ни на шаг. И, несмотря на предупреждения Джексона, которые снова и снова звучат в моей голове, я хочу, чтобы она знала:

– Я ни разу не разочаровался в тебе!

Я никогда не слышал, как Анна смеется. Не видел, как она плачет. Но я наблюдал за ней в те моменты, когда она считала, что на нее никто не смотрит. Я узнал, что у нее доброе сердце, гибкий ум и железная воля.

Я увидел и узнал достаточно, чтобы понимать: это еще не все.

– Как ее звали? – мне едва удается держать равновесие на камнях, но я не упаду. Сейчас Анна Слева Направо и Справа Налево нуждается во мне, а не наоборот. – Твою сестру?

Я задаю вопрос не с целью в очередной раз спровоцировать Анну. Это еще одни путы, которые нужно перерезать, чтобы освободить ее.

– Кэйли, – отвечает она мне.

Кэйли. Это имя – а может быть, это из-за того, как она его произносит, – эхом откликается в самых глубоких и темных уголках моего сознания. Я поскальзываюсь на камнях, и мне приходится прикусить щеку, чтобы не застонать. Когда Анна поворачивается ко мне лицом, я уже справился с собой. Ей не придется протягивать мне руку помощи.

– Как она умерла? – ровным голосом спрашиваю я, потому что знаю: она не захочет моей нежности.

Она снова разворачивается к маяку.

– Ты проиграл пари. Я не обязана отвечать на твои вопросы.

Анна продолжает идти, мне остается лишь поспевать за ней.

Это слишком для моего неокрепшего тела.

Слишком быстро.

Слишком далеко.

Но какое это имеет значение, если я нужен ей?

– По-твоему, я похож на того, кто умеет проигрывать? – говорю я, хотя имею в виду иное: «Я здесь, Анна, с тобой. Я не отстану от тебя, даже если это меня убьет. Я буду всем, что тебе нужно».

– Можешь ничего мне не рассказывать, Анна Слева Направо и Справа Налево. – Моя клятва раскатывается в ночи: – Я приму все, что ты готова мне предложить.

Я говорю не только о том, что происходит сейчас, и не только о ее тайнах. Если ей нужно кого-то ненавидеть, я буду объектом ее ненависти. Если ей нужно выговориться, я буду ловить каждое ее слово. Если она захочет закричать, но не сможет, я буду кричать вместо нее.