Читать «Двухголовый всадник» онлайн

поимку разбойников собирался в лес.

Громов понуро вздохнул.

– Так вернулись уже, ваше сиятельство. Да вот заодно в Белополье заехали за самым необходимым.

– Что вещи мои привёз и особливо за новый сюртук, благодарю. Да только от темы не отклоняйся, рассказывай, что в лесу случилось?

– В том-то и дело, что ничего не случилось, – с тоскою протянул Василий. – Два часа промаялись в кустарнике. А только комаров вдоволь накормили. Ни одного шороха, ни одного свиста подозрительного не услышали. Уж я так на Саида надеялся. Думал, горный человек, у него и глаз, и ухо вострее нашего, да и он ничегошеньки не заприметил.

– Так ты что же, после первой неудачи сдаться решил? – Граф сдвинул брови и строго посмотрел на помощника, хоть сам и считал эту версию бесперспективной и весьма наивной, но в обучающих целях следовало Громова поддержать. Пусть на ошибках, но учится.

– Как можно? – внезапно вспыхнул Василий. – И не подумаю!

– Вот то-то же, охота, она терпения и спокойствия ума требует. А ты сейчас охотник, – одобрительно кивнул граф и, сделав ещё один шаг, оказался на балконе.

Простор, открывшийся взору, разбудил окончательно. Чёткие узоры стриженых изгородей английского садика окружали каменный фонтан. В то же время на сад со всех сторон наступали хаотично разбросанные островки необузданной русской природы. И от этого противоречия обе составляющие подсвечивались только сильнее, демонстрируя свои выигрышные стороны.

Постояв на балконе, напитываясь летними красотами, граф с удовольствием отметил, что размышляет о кофе. И, словно прочтя его мысли, заговорил Громов:

– Николай Алексеевич, хозяйка приглашает вас к завтраку. Они собираются на террасе.

– Непременно следует к ним присоединиться, – отозвался граф.

Вышли из флигеля. Прямо перед небольшим его крыльцом была организована вымощенная камнем круглая площадка, в центре которой высился медный позеленевший от времени постамент солнечных часов. Это было так неожиданно и удивительно, что Николай Алексеевич невольно остановился, засмотревшись на конструкцию. Вчера он попал во флигель через другой вход и часов не заметил.

Вскоре Вислотский с Громовым продолжили путь и через крошечный дворик, с трёх сторон окружённый постройками – то были белый барский дом, флигель и кухня, – вышли на тропинку. Она-то и вывела их в сад с треугольными клумбами, прямо под террасой.

За столом уже сидели Лидия Ивановна с детьми и художник Джованни. Все остальные, вероятно, ещё спали или не имели достаточно аппетита для столь ранней по городским меркам трапезы.

– Доброго вам утра, Николай Алексеевич, – приветствовала Лидия Ивановна, как только Вислотский показался на террасе. – Хорошо ли вы устроились? Как ночь провели?

– Выспался прекрасно, благодарю, а проснулся и того интереснее, с мыслями о наваристой петушиной похлёбке, – поклонился граф и занял один из свободных стульев.

Любимых жареных гренок на столе не было, зато наличествовало несколько видов ватрушек – граф отличил с творогом и грибами, – пышных булочек, кренделей. В хрустальных вазочках, выказывая достаток в хозяйстве, были выставлены три сорта варенья: земляничное, вишнёвое и сливовое. На серебряной тарелочке лежал покрытый каплями испарины жёлтый кусок масла. А в центре стола стоял чайничек, от которого исходил аромат свежесваренного кофе. Носик у чайника был длинный и узкий, что было губительно для кофе, ибо приводило к некоторому остыванию напитка в момент разлива, что никак не улучшало его качества. Но граф всё-таки был в гостях, и приходилось подчиняться здешним правилам и обычаям.

Люба сидела тихая, погружённая в свои мысли, и Громов, как ни старался, не смог завладеть её вниманием. Даже прибегнул к хитрости и предложил Любе тарелку с пышками, но та в ответ лишь молча покачала головой, отказываясь.

– Деточка, ну нельзя же так ничего не есть, – назидательно выговорила ей мать, заметив жест Василия, – в твоём возрасте это, несомненно, вредно. А ты, Мими, что, за сестрой повторяешь? Немедленно приступай к завтраку.

Ещё одна ночь, проведённая в доме без главы семейства, сильно на всех подействовала. Георгий отгородился от всех газетой, Люба и Мими сидели с опущенными головами, Джованни что-то вяло жевал. Лишь Лидия Ивановна с воспалёнными после бессонной ночи глазами то в сильном раздражении начинала ругать детей, а то, сменив тон, принималась упрашивать их съесть хоть кусочек.

– Да что с вами со всеми происходит? – в сердцах воскликнула хозяйка. – Немедленно объясните мне!

Георгий резко свернул газету и уставился на мать.

– Маман, вы должны им позволить присутствовать при вашей беседе с Прокопием. Они уже взрослые и ответственные за свои действия люди. Даже Мими, если хотите, я за него поручусь. Он слова не проронит без вашего на то позволения, – голос молодого человека дрожал от волнения и негодования. – Родион Романович – наш отец, и мы все имеем право знать, что с ним случилось!

– Да, маменька, – Люба наконец подняла глаза, в них стояли слёзы, – позвольте нам пойти с вами.

Мими мгновенно заёрзал на стуле и покосился на гору сдобы, стоявшую подле его руки.

– Ну хоть вы, Филимон Пантелеевич, скажите им. – Власова поднялась с места и протянула руки к только что взошедшему по той же лестнице из сада, что и Вислотский с Громовым четверть часа назад, управляющему. – Совсем ведь не слушают свою мать. Не дети, а сплошное наказание.

Уткин проворно подлетел и жадно впился губами в пухлую ручку барыни. Его крепкая фигура быстро согнулась, задержалась в поклоне чуть дольше приличного и так же быстро разогнулась. Николай Алексеевич не мог оторвать от власовского управляющего взгляд. На Филимоне Пантелеевиче был надет коричневый бархатный жилет, застёгнутый на все ярко сияющие пуговицы. А одна, самая нижняя пуговка, светилась сильнее всех, она, несомненно, была новой.

– Что за беда стряслась? – Уткин обращался больше к детям, чем к самой Лидии Ивановне.

– Маменька нас не желает допускать на беседу с Прокопием, – вымученным голоском заговорила Люба. – Говорит, что это не наше дело. Да как же не наше, коли отца родного касается. Вот какая беда стряслась.

Уткин взглянул на хозяйку, потом повернулся к Любе и погрозил ей пальцем.

– Во всём полагается подчиняться родителям, вот и подчиняйтесь. И коли Лидия Ивановна не желает видеть вас подле себя в тот момент, значит, так тому и быть.

– Значит, и Гера не пойдёт, – сердито буркнул Мими.

Власова испустила протяжный стон.

– Весь в отца, такой же упрямец. Я этого просто не вынесу…

Вислотский с задумчивым видом наблюдал за семейной сценой и за тем, какую роль в ней играл Филимон Пантелеевич. Краем глаза заметив, что Василий хочет вмешаться и встать на защиту милой барышни, Николай Алексеевич тихо шепнул Громову, чтоб тот налегал на плюшки,