Читать «Двухголовый всадник» онлайн

а советы свои оставил при себе.

Вскорости стало ясно, что сделал он это правильно. Уткин, хоть и выглядел огромным неотёсанным детиной, которому разве что в лес отправляться да деревья валить, а так повёл разговор, слово за слово зацепляя да почву под них подводя, что вскоре Лидия Ивановна сама своё решение поменяла и теперь даже настаивала на сопровождении всеми тремя её отпрысками.

– Как только всё содержимое ваших тарелок будет съедено, мы отправляемся к Прокопию. Николай Алексеевич, вы присоединитесь к нам?

– Непременно, – с готовностью ответил Вислотский и в один глоток допил свой кофе.

Громов от подобного поворота лишь рот раскрыл и тихо Николаю Алексеевичу прошептал:

– Дипломатия, как и богословие, наука неточная, приводящая к непредсказуемым результатам.

– Почему же непредсказуемым? – тихо хмыкнул граф. – Как раз очень предсказуемым, коли направление определить сумеешь. И похоже, Филимон Пантелеевич не так плохо в ней разбирается, особенно когда это направление производится в сторону Лидии Ивановны.

На противоположной стороне сада у белой беседки появился человек. Не обращая внимания на начавшее припекать солнце, он посильнее надвинул на глаза косматую шапку и так вразвалочку шёл. Приблизившись, он остановился у самой лестницы и, поклонившись, спросил разрешения подойти к графу. На что Николай Алексеевич решил сам к нему спуститься.

– Ваше сиятельство, – Саид заговорил тихо, чтобы никто, кроме хозяина, его не мог услышать, – лошади врать мне не станут. Вы же знаете, Николай Алексеевич, что я с ними на одном языке говорить могу?

Вислотский кивнул и сделался очень серьёзным. Что-то во взгляде и голосе черкеса заставило графа насторожиться.

– Так вот, места они себе не находят, шибко волнуются, – продолжил Саид, – знать, покойника почуяли. Там за конюшнями несёт мертвечиной…

Глава 12

Граф Вислотский сидел под раскидистым жасмином на выкрашенной в белый, как и всё вокруг, скамейке. Цветы на кусте тоже были белые и источали тонкий приятный аромат. После сообщения кучера о беспокойном поведении лошадей и высказывании его предположений возможной причины сего беспокойства с Лидией Ивановной сделалась истерика. Барыня оказалась обладательницей отменного слуха, и как ни старался Саид, его услышал не только граф Вислотский. После чего все, повскакивав со своих мест, поспешили к конюшням.

На слёзные уговоры Власовой пойти с ними Николай Алексеевич как мог вежливо отказался, сославшись на больную ногу. И как только Саид скрылся за поворотом, уводя за собой вереницу Власовых, а за ними Громова с Уткиным, граф не спеша спустился с террасы в сад. Потом, сильно хромая, обогнул дом и вернулся в небольшой дворик с солнечными часами, окружённый белыми постройками. Отчего-то Николая Алексеевича сюда тянуло. То ли дело было в крошечных размерах дворика, визуально ограниченных белёными стенами, что давало чувство понятности пространства. То ли в необычайной его уютности. То ли ещё в чём.

Отыскав спрятанную за жасмином скамейку, Вислотский устроился на ней. Место оказалось совершенно замечательным. Прямо перед глазами графа, на противоположной стороне дворика, стоял постамент с часами, а за ним отлично просматривался вход во флигель. Слева за занавесью из листвы стоял дом Власовых с крыльцом заднего входа. Справа и за спиной графа оказались одноэтажные постройки кухни с комнатами для прислуги, дровяной сарайчик и небольшой розарий.

Решение не пойти со всеми было правильным. Громов всё разузнает и всё расскажет. Молодость адъютанта – он был на семь лет младше Вислотского – и отменное здоровье были прекрасными качествами, заставляющими Василия стремиться вперёд. Себя же Николай Алексеевич считал взрослым господином и старался соответствовать этому своему ощущению, придавая своему виду и движениям степенства, насколько это было возможно с искалеченной ногой.

Решив дождаться вестей от Громова, а заодно отдохнуть, Вислотский привычным жестом вынул из внутреннего кармана карне де баль, отделил тонкий карандаш и уставился на пустую страницу из слоновой кости. О чём же он хотел подумать? Рука лёгким движением нанесла несколько карандашных штрихов на пластину. Николай Алексеевич свёл брови, покачал книжечкой, словно запуская солнечного зайчика, затем рядом с первым изображением сделал ещё одно.

– Хм, – левая бровь пришла в движение, – неужели всё так просто?

В юности, во время одной из поездок с родителями за границу – в тот раз это была Франция, – отец рассказал Николе об удивительном механике и изобретателе по имени Клод Шапп, который в конце прошлого столетия придумал устройство и назвал его оптический телеграф[8]. Сие устройство представляло собой сложенную из камня высокую башню, на которой размещался подвижный механизм, управляемый служащим башни. Этот механизм напоминал огородное пугало, составленное из длинных деревянных шестов с подвижными сочленениями. И в зависимости от положения, в которое служитель устанавливал эти шесты, получалась фигура, соответствующая той или иной букве или цифре. И таким образом возникала возможность обмениваться сообщениями на далёкие расстояния за считаные минуты!

В ту поездку отец и сын даже побывали на одной из таких башен. Но воспоминания об этом почти стёрлись из памяти Николая Алексеевича, и вот теперь, когда он смотрел на рисунки в карне де баль, опять вспыхнули в памяти. Ведь именно сейчас перед Вислотским было два изображения, несомненно, соответствующих буквам N и S. И они схематически повторяли позы Алексея Кирилловича Вислотского на тех одинаковых портретах, чью загадку пытался разгадать граф.

Волна возбуждения захлестнула Николая Алексеевича. Отец и после своей смерти оставил для него зашифрованное письмо, и теперь появлялась возможность это послание прочитать. О чём же оно? Надо как можно быстрее увидеть остальные портреты. Гонцов за оными граф уже давно отправил и с нетерпением ждал их возвращения. Теперь же ожидание становилось более азартным. Следовало убедиться в правильности своей догадки. Если позы, в которых запечатлён отец на остальных портретах, также соответствуют азбуке оптического телеграфа, то у Вислотского будет некий набор символов, букв, а возможно, и цифр, которые, собранные вместе, о чём-то расскажут.

Погрузившись в размышления, граф не заметил, как к нему подошёл Василий.

– Николай Алексеевич, можно? – Адъютант указал взглядом на пустующий край скамейки.

Граф утвердительно кивнул:

– Рассказывай, что там случилось?

– Старика нашли, сказочника Прокопия. В навозной куче, – без предисловия начал Громов. – А как откопали его, побежали проверять тот сарай, в котором вчера его заперли. Там дверь нараспашку, а замок выворочен вместе с петлями.

– Значит, теперь мы не узнаем больше того, что Прокопий нам вчера дорогой рассказал, – задумчиво сказал граф. – Никто не ожидал, что старик до допроса не доживёт, а то могли бы и знаками объясниться. Видно, кому-то здесь очень сильно этого не хотелось. Так сильно, что пришлось