Читать «Двухголовый всадник» онлайн

Ведь та засада, коли знать, одного коня не стоила. Только двоих, – разбойница повела хитрыми глазами. – Хотя того коня, что ваш бородач поломал, я готова простить за услугу.

– Какую ещё услугу? – опешил от такой наглости граф.

Нахальная особа, что с таким непочтением с ним рядилась, вызывала у Николая Алексеевича нелогичные и противоречивые чувства.

– Да пока не придумала, – как ни в чём не бывало отозвалась барышня. – Потом решу. А на сегодня мне вашего слова достаточно будет.

– Что ж, – хмыкнул Вислотский. – А я смотрю, вы торговаться любите. Пожалуй, соглашусь дать вам слово, но в обмен на одно ваше.

Резко отвернувшись, разбойница схватилась за седло и вмиг взлетела на спину своей лошади.

– Какое слово вам от меня надо?

– Ваше имя, – тихо сказал граф.

– Всего-то. И тогда вы дадите мне обещание выполнить мою волю?

– Да, – ещё тише отозвался граф, он сам себя не узнавал.

Весело рассмеявшись, разбойница пришпорила лошадку, та мгновенно поднялась на дыбы и сорвалась места, помахав Вислотскому хвостом на прощанье. Над полем разнёсся звонкий крик.

– Моё имя – Агриппина…

Глава 18

Помутнение рассудка, которое было связано со златокудрой барышней, выбило Николая Алексеевича из того благодушного состояния, в котором он доселе пребывал.

– И на что мне понадобилось её имя? Мы никогда больше не встретимся… Однако, – Вислотский тяжело вздохнул.

И как его опять угораздило сделаться должником особы женского пола? Сбежал же он от одной такой из Москвы, ан нет, и в чистом поле сызнова в историю вляпался. Ладно бы барышня была благородных кровей, а то дикарка, разбойница! Хоронится по лесам с шайкой немытых мужиков. Тут что-то неприятное кольнуло графа в самое сердце.

Но отчего же Агриппина ему показалась знакомой? Никогда граф с такого рода людьми не пересекался, разве что проезжая мимо в экипаже. Но факт оставался фактом – Агриппину он раньше где-то видел, слышал её голос.

Так, проводя время в тоскливых размышлениях о собственной неспособности противостоять женщинам, Вислотский не заметил, как к нему через поле подъехал Громов.

– Николай Алексеевич, вот вы где, – спешиваясь и подбегая, заговорил адъютант с облегчением. – Я уж думал, не найду вас. Зря вы без меня поехали.

– Может, и не зря. – Вислотский наконец очнулся и сделался вновь энергичным. – Узнал я кое-что про нашего Прокопия.

– От кого же?

– От одного из разбойников. – Граф сам удивился себе, что не захотелось Василию про Агриппину рассказывать. – Один из них как раз здесь проезжал. Поговорили мы.

Громов, не в силах скрыть своего разочарования, охнул. Но тут, заметив, что трость графа лежит на земле, а в левой руке Вислотский сжимает острое лезвие, внимательнее посмотрел на начальника. Тот стоял прямо, не шелохнувшись, по шее была размазана кровь. И только теперь Громов понял, что разбойники – это не весёлая авантюрная игра, в которую они с Саидом и Костей решили пуститься, а реальная злая сила, способная лишить жизни.

– Вы ранены! Вам угрожали? – поспешно вытаскивая свой пистолет и озираясь вокруг, воскликнул Громов.

Вислотский горько усмехнулся.

– Ранили, да только не туда, куда тебе кажется. – Словно тряпичный петрушка, граф согнулся и, подхватив трость, с лёгким щелчком соединил её с рукоятью. – Буду в Москве, кое-что доработать придётся…

Николай Алексеевич взобрался на приступок коляски, отказавшись наотрез от помощи Громова. Следовало проверить, справится ли он с этой задачей. Вышло, что справился. Двинулись в обратный путь. Вислотский правил, а Василий, привязав свою кобылу позади коляски, разместился на сиденье рядом.

Дорога вилась меж трав и холмов, конь неторопливо вышагивал, ездоки его не понукали. Они погрузились в пересказ всего, что удалось узнать за этот день. Только факты и фразы, сказанные собеседниками, никаких пока рассуждений и оценок. Сначала следовало обрисовать круг событий, а уж после эти события анализировать.

– Ну, что думаешь про всё это? – наконец спросил граф.

– А вот что. – Громов из-за пазухи вытащил свёрнутый листок, разгладил его на коленях и показал начальнику. – Нашёл ваш чертёж у скамейки…

Николай Алексеевич не удержался, приподнял одну бровь и громко хмыкнул, затем с интересом посмотрел в лицо молодого человека.

– Похоже получилось, – одобрительно кивнул он и покосился на острый наконечник белой трости, которым как раз и был сделан тот рисунок на песке.

– И очень наглядно, – деловито продолжил Громов. – Мне теперь с этим планом гораздо яснее картина представилась.

– В чём же ясность?

– Если мы принимаем слова разбойника о не первом случае убийства в имении и допускаем, что первой жертвой стал сам Власов, то тело его следует искать в лесу. Так?

– Так, – кивком подтвердил граф Вислотский.

– Теперь посмотрим. – Василий принялся водить пальцем по нарисованным постройкам и дорожкам. – Вот здесь терраса. Тут проходил ужин, на котором видели Родиона Романовича живым в последний раз. Тогда с ним вместе находились его жена Лидия Ивановна, старший сын Георгий и дочь Любава. Далее гости, – Громов принялся перечислять, – ближайший сосед Иван Аркадьевич Старецкий с сыном Костей и столичные друзья Казимовы, вернее, лишь один Леонид Степанович.

Громов поморщился от усилия, кое-что припоминая.

– Поправьте меня, Николай Алексеевич, кроме названных были там ещё трое: художник, управляющий – он пришёл позже всех – и наш ныне покойный сказочник Прокопий.

Вислотский утвердительно кивнул.

– Итого получаем десять персон, – закончил Василий и неожиданно громко воскликнул. – Орехи!

– Что орехи? – изображая удивление и тайно радуясь успехам, что, несомненно, делал Громов, поинтересовался граф.

– Орехи на столе! Это вы их так разложили? Семь, два и один в стороне. Значит, семь мужчин и две женщины. А отдельно лежащий орех – это сам Власов, ибо он…

– Ибо он жертва, – нахмурился граф. – И нам как можно скорее надо отыскать его тело.

– Вы считаете, что Власов был убит тем, кто в тот вечер находился с ним на террасе?

– Я считаю, что все, кто был тогда на террасе, что-то скрывают, – очень буднично сказал граф, будто не шла речь о подозреваемых в убийстве. – И это что-то для них очень важное. Только пока не до конца мне ясно, это их общая тайна или у каждого она своя. Уж больно для всех исчезновение Власова горем и неудачей обернулось. Для всех, кроме Джованни: на первый взгляд лишь у синьора Отто была причина желать смерти господину Власову, а этого, по моему опыту, слишком мало. Очевидное в таких делах, как убийство, чаще всего оказывается ошибочным.

– Но почему же вы не исключили Прокопия, его теперь нет в живых? – спросил Громов.

– Но на момент пропажи господина Власова старик был жив и