Читать «Двухголовый всадник» онлайн

у разбойников и какое отношение имеет к убийству сказочника?

– В попытке спасти свою честь Власов скрылся в лесу и инсценировал свою смерть на реке, – сказал граф. – Он отравил собственного коня, перерезал верёвки, что перед этим обмотал вокруг крупа, и бросил свою одежду в реку в надежде, что её найдут и сочтут его мёртвым. Так и случилось. Так наш двухголовый всадник превратился в беглого крестьянина, отыскал в лесу разбойничью шайку и попросился к ним. Его приняли.

– Это всё шиворот-навыворот выходит, – только и смог сказать Смоловой. – А что же с Прокопием приключилось?

– После исчезновения мужа Лидия Ивановна велела достать ей сказочника хоть из-под земли. Он в это время как раз у меня в Белополье находился. По пути же в имение Власовых на нас напали те самые разбойники. Прокопий бежал, – граф коротко вздохнул и продолжил, – да только эти же разбойники порядочными людьми оказались. Вместо моего уведённого коня решили старика нам возвратить, загнали его в звериные силки. А дальше дело за малым было, из силков Прокопия Уткин вынул и к барыне своей привёз.

И вот тут Родион Романович совершил непоправимую ошибку. Скорее всего, старик заметил Власова в облике разбойника и непременно бы об этом его жене на допросе доложил. Тут бы и стало известно о бегстве Власова от данного им слова. Вот и решился Власов на убийство старика. Ночью пробрался в своё имение, вызволил Прокопия из сарая и повёл на конюшню, якобы для освобождения. Сам же ударил его поленом по голове и спрятал тело в навозе. Ни лошади, ни собаки беспокойства не выказали, ведь то не чужак зло творил, а свой.

– Так сразу и поленом? – фыркнул Смоловой и с недоверием уставился на графа.

– Это полено вы найдёте в самой крайней избе власовской деревни, где бабка-травница живёт. Вот у её внучки в тряпице полено и завёрнуто. Без сомнения, то полено вымазано кровью. И подобрала его девочка как раз у ворот, что со стороны конюшни, в то утро, что следовало за ночью убийства сказочника.

Когда же вы нашли палого коня на берегу лесной реки, я отправил Саида на поиски разбойников. Они хоть и тёмные люди, а не дураки, почуяли обман в новом пришельце. И атаманша заподозрила неладное, стала новичка расспрашивать. И вместо того чтобы повиниться, Власов взялся за дубину. Некоторые разбойники, недовольные, что атаманша у них женщина, поддержали бунт Власова, но, слава богу, мы успели вовремя…

В зелени жасмина тонко защебетала малиновка. С разных сторон ей ответили несколько голосов. Солнце клонилось к закату.

Глава 32

Свежесть ночи ещё до конца не прошла, не уступила место липкому зною, что способен был проникать в самые дальние закоулки сада и самые потаённые углы дома. По двору, гордо задрав голову с половиной гребня, расхаживал петух, ничуть не опасаясь быть затоптанным двумя дюжинами конских ног. Птица ловко уклонялась от опасности и с любопытством наблюдала за людьми.

А народу перед домом собралось достаточно. Возле повозки и двух карет, одна из которых была выкрашена в тёмный цвет, окна её закрывали кресты решёток, топтались кучера и несколько мужиков. Саид, заложив за пояс скрученный кнут и надвинув косматую шапку на самые глаза, стоял особняком. Даже полицейские его сторонились, таков уж был его разбойничий вид.

В просторной карете, принадлежавшей графу Вислотскому, уже разместились Полина Гаевна с дочерью. Надюша привалилась к материнскому плечу и со слабой улыбкой глядела на пару Любы и Кости.

В этот самый момент из дверей белого дома вышла Лидия Ивановна, за ней показался сам Родион Романович Власов. Руки его были скручены за спиной, и с обеих сторон его держали Смоловой и один из его подчинённых. Власов, отказавшийся остричь космы и бороду, больше теперь походил на медведя-шатуна, чем на местного барина. Накануне вечером у него состоялся долгий разговор с женой.

Дверь вновь отворилась, и на пороге показался Миша, в руках он держал икону в золотом окладе. Подойдя к матери, он протянул ей святой образ.

– Матушка, вы обещали мне, – юношеским баском заговорил мальчик и шмыгнул носом.

– Да, да, конечно, – Лидия Ивановна засуетилась, взглянула на неподвижного мужа, приняла икону из рук сына и позвала: – Люба, Костя, подойдите.

Молодые, не веря своему счастью, поспешили к барыне и опустились перед ней на колени. Склонили головы. Лидия Ивановна зашептала слова молитвы, затем протянула икону вперёд и благословила детей на долгую и счастливую жизнь.

– И от меня примите благословение, – буркнул в спутанную бороду Власов, – совет вам да любовь…

Сорвавшись с места, Люба подбежала к отцу и обвила руками его могучую фигуру.

– Как же я счастлива, что вы живы, батюшка. Что благословили меня и моего жениха. Мы с самого детства любили друг друга…

– А что ж ты молчала? – сурово одёрнул её отец. – Стольких бы бед удалось избежать. И честь бы я свою не запятнал, и старик бродяга был бы сейчас жив, да и коник мой верный…

Раздался тихий голос Вислотского:

– Значит, дочь заставила вас отказаться от мести?

Власов тяжело вздохнул.

– Забрёл я тогда в малинник да остановился на звёзды полюбоваться. В это время услышал рядом голос Любушки, понял, что она не одна. Вот и получилось у меня подслушать об их с Костей уговоре бежать из дома да их клятвы в вечной любви друг другу. Снизошло тогда на меня озарение, что коли доведу свою месть до конца и подпишу бумаги, то обреку свою любимую голубку на страдание да семьи наши на непримиримую вражду. Страшно мне от этого сделалось, хоть никогда я пугливостью не отличался. Долго я после этого раздумывал, да придумал мёртвым прикинуться на время. Потом же как-нибудь вернулся бы, рассказал, что пленили меня разбойники. Так бы я мир в семье своей сохранил, дочке бы жизнь не испортил и честь свою сберёг. Но тут жена моя вздумала старика изловить, у меня будто рассудок затуманился, решил, что должен не допустить их разговора. И исполнил всё так, как мне полковник Смоловой описал.

– А что с вашей местью? – спросил граф.

– Простить их решил, – таков был ответ Власова. – Не хочу и этот грех на себя брать. Пусть живут как знают… Дозвольте мне на прощание дочь обнять?

Кряхтя Смоловой ослабил путы, что стягивали запястья Власова, верёвки упали, и Родион Романович с облегчением стал растирать широкие запястья. Он подошёл к дрожащей Любе, заключил в объятия и долго не отпускал. Когда же отшатнулся,