Читать «День Колумба» онлайн

безмятежно отсыпался целых семь часов, пока все остальные работали не покладая рук.

Глава 18. Тикающие часы

– Я могу быть вам чем-нибудь полезна, сержант Бишоп? – спросила Кендолл после обеда.

– Что? Нет, мне ничего не нужно. Служба сама по себе для меня почет, штаб-сержант.

Моя «нянька» склонила голову набок. Она явно не купилась на мою залепуху.

– Мы все служим на своем месте. Вы спасли Землю. Я вчера вечером говорила по телефону с родителями. Мой отец разрыдался от облегчения, что мы больше не под пятой ящеров. Крепче человека я не знала. Мой отец – бывший рейнджер, потерял в Афганистане ногу ниже колена. Ему сказали, что он больше не сможет ходить, так он все пересилил, через полтора года прошел комиссию, был признан годным, пошел в пехоту и служил. Не человек – кремень, а все равно заплакал. Он думал, что люди, если уцелеют, навсегда останутся рабами. Теперь у нас появилась надежда, но ее принесли не действия людей на планете, а то, что вы чудом появились на орбите и, как по волшебству, уничтожили долбаных ящеров. Так что, сержант, – сердито заключила она, – могу ли я быть вам чем-нибудь полезна?

До меня дошло. Речь шла не о моей персоне. Я вспомнил, что говорил один парень, награжденный медалью Почета. Медаль не носят для себя. Она вызывает неловкость у окружающих, тебе тоже неудобно, между награжденным и всеми остальными возникает барьер. Так обстоит дело с любой наградой за храбрость, проявленную в бою. Ее носят за тех, кто не вернулся из боя. За свое подразделение, свой род войск, свою страну. Дело не в тебе, а в тех людях, кто решил, что ты достоин этой награды. Дело в их потребности выразить благодарность за твои действия. Штаб-сержанту Кендолл требовалось почувствовать, что она тоже что-то сделала для меня, хоть какую-то малость, чтобы проявить благодарность.

Как бы неловко я ни ощущал себя, становясь центром внимания или участвуя в церемониях, моя персона не важна. Я не хотел никаких медалей и не собирался…

Мысль шарахнула меня по башке чугунной сковородкой.

– Я хочу чизбургер, – признался я. – Даже описать не могу, как сильно я хочу чизбургер. Последний раз я видел чизбургер в чертовом космическом лифте, когда покидал Землю. За все время в Кэмп-Альфе и на Парадизе ни одного чертова чизбургера. Я говорю о настоящем божественном американском чизбургере со всеми наворотами, а не о подделке из дешевой забегаловки. О таком, какие готовят на угольном гриле во дворе на Четвертое июля. – Я поймал себя на том, что заболтался и истекаю слюнями, но не мог остановиться. – Патти из говядины надо сделать самому, не слишком большой и не слишком плотный, чтобы не напоминал хоккейную шайбу. Жарить до готовности, до свертывания крови, затем накрыть ломтиком чеддера, пусть он немного поплывет, покроется вздутиями, но не расплавится полностью. Булочку надо выбрать не слишком жесткую, не «Кайзер» и не бриошь, булочка должна всего лишь держать начинку, главную роль играет не она. Слегка ее поджарьте на гриле, только именно слегка, достаточно, чтобы стала чуть-чуть хрусткой. Добавьте жареного лука и кетчупа. Это все, что требуется для хорошего чизбургера.

Кендолл наградила меня взглядом, смысл которого я не понял. Возможно, я слишком увлекся с описанием. Потом она кивнула, улыбнулась и как будто немного оттаяла.

– Ох, я прекрасно понимаю, о чем вы. Я тоже люблю хорошие чизбургеры. Сегодня вечером мы пропустим ужин в армейской столовой, приходите к нам, наше расположение находится за офисом начальника академии. Там есть гриль, я приготовлю вам настоящий чизбургер.

Один из солдат попытался что-то сказать. Она быстро глянула на него.

– Да, хорошую говядину в наши дни трудно достать. Но для вас, сержант, ВВС наверняка сделают исключение. Уж что-что, а это мы сможем для вас организовать.

* * *

Сержант Кендолл сдержала слово и привела меня к зданию, в котором размещалось ее подразделение. Во дворе стоял гриль. Колорадо-Спрингс расположен на приличной высоте, и на открытом воздухе кожу пощипывало от холода. Пришлось надеть крутки. Никто не хотел пропустить церемонию приготовления угощения под открытым небом. Держа чизбургер обеими руками, я сделал глубокий вдох. Блюдо получилось почти идеальным. Если бы чизбургер приготовил мой отец на гриле во дворе родительского дома, то это был бы на сто процентов лучший бургер всех времен. Для высшей оценки недоставало только семейной обстановки. Я осторожно откусил кусок.

– Ох-х! Как же хорошо! Вы не представляете, как долго я об этом мечтал.

Кендолл отсалютовала своим чизбургером.

– Мы тоже давно не ели такой еды. Так что и вам спасибо.

Ее сослуживцы, увлеченные едой, молча закивали.

Съев половину бургера, я нахмурился.

– В чем дело? – насторожилась Кендолл.

– Просто подумал, что ребятам в экспедиционном корпусе на Парадизе вряд ли когда-то придется увидеть хоть один чизбургер. Они смогут вырастить достаточно продуктов питания, но им придется сесть на жесткую вегетарианскую диету. Поставки с Земли прекратились еще до того, как руары отбили планету.

А значит, поставки медикаментов тоже прекратились. Оставалось надеяться, что руары, в отличие от кристангов, поделятся с людьми своими медицинскими технологиями.

– Да, – мрачно согласилась Кендолл, – ящеры ничего нам не говорили. Космический лифт просто перестал работать через несколько месяцев после вашего отправления. Стало ясно, что они больше ничего вам не возят. До вашего возвращения мы понятия не имели о том, что произошло с ЭКОНом. Долбаные ящеры держали нас в неведении. У меня брат служит в ЭКОНе, в третьей пехотной. Вы думаете, у них все будет хорошо?

Я вспомнил бургомистра и ее обещание позаботиться о людях на Парадизе.

– Не уверен насчет «хорошо», но, пока планетой управляют хомяки, надеюсь, с людьми не случится ничего плохого. Вашему брату придется стать фермером. За ЭКОН! – Я отсалютовал половинкой чизбургера. – Я ем его в их честь!

– Ура! – крикнули все остальные.

– Чертовски хорошо, – сказала Кендолл. – Хотите еще один?

– О да! – ухмыльнулся я. Спасителям мира положены особые привилегии.

* * *

– Проснись и пой, сурок! – разбудил меня Умник от глубокого сна на следующее утро.

– Фу! Который час?

– Пятнадцать минут до того, как тебя должна разбудить сержант Кендолл.

– Значит, можно поспать еще десять минут.

Я накрыл голову подушкой.

– Ни фига, Джо. Это время выделено для нашего личного общения. Ты любишь обнимашки?

– Нет, будь ты даже настоящей пивной банкой.

– Обижаешь. Хочешь знать, что я сделал ночью, пока ты спал?

О черт! Я резко выпрямился, сидя на постели, и отшвырнул подушку.

– Зачем ты меня мучаешь, Умник?