Читать «Камень преткновения» онлайн

линзах заметны. А вот если на палубу поднимется матрос, да еще в команде, это не вызовет никаких подозрений — европейцы для азиатов на одно лицо, как и наоборот, это позже научатся разбираться в типажах. Так что есть смысл потеряться на пару суток, лишь бы в столице за это время не произошло ничего чрезвычайного. Но время вроде бы есть, да и не станут самураи заварушку устраивать, пока уйма броненосцев в порту.

— Пора, ваш выход — это русские пришли.

В окошко были хорошо видны матросы — полтора десятка с офицером, заполонившие двор мелочной лавки. Он внимательно отметил «реципиента», которого должен был заменить в строю. Походит на него отдаленно, но сходство прослеживается. У Вебера было двое суток на подготовку, при полном содействии великого князя Александра Михайловича.

Русский моряк нырнул в приоткрытую специально для него дверь, и теперь проведет двое суток «не выездным», под охраной «ыйбенов». Борис Дмитриевич встал, вздохнул, настроился — и спокойно вышел во двор. На него и глазом не повели, матросы совершенно не выказали любопытства, как и «скучающий» офицер с погонами лейтенанта. И вскоре по его приказу маленькая колонна отправилась в обратный путь на броненосец — и он отнюдь не выглядел в ней «иным организмом». С первых шагов понял, что в строевой подготовке может изрядную фору дать морячкам, но выделываться не стал, приноровился моментально — вот она советская армия…

В Корее вплоть до начала русско-японской войны чеканили монеты так называемого «русского образца», их чеканку наладили при помощи из Петербурга в Русско-Корейском банке. Даже гербы были схожими, на этой монете в полвона орел, стилизованный под «императорского», достаточно взглянуть на лапы. Именно эти монеты, а не концессии на реке Ялу взбесили японцев, ясно им показав на кого могут быть «куры записаны»…

Глава 10

— Ваше императорское высочество, надеюсь, с теми образцами современного для вас оружия, которое было передано мной еще семь лет назад, вы самостоятельно ознакомились, чтобы сделать соответствующие нынешнему моменту должные выводы.

Борис Дмитриевич внимательно посмотрел на сидящего перед ним великого князя, молодого человека, еще не «перешагнувшего» через тридцатилетний рубеж, с бородкой и усами, делавшего его удивительно похожим на императора Николая II, который уже никогда не будет царствовать. И насколько он знал историю, это был единственный представитель Романовых, который действительно отличался интеллектом, и пытался хоть что-то сделать в ситуации, когда «загнивание» Фамилии приняло необратимый характер. Да и сама империя переживала в тот момент нелегкие времена, особенно после оглушительного поражения от японцев и подписания позорного для «великой державы» Портсмутского мира.

— Несомненно, господин… советник.

Голос великого князя чуть «споткнулся», ему было тяжело так обращаться к пожилому корейцу, сидящему перед ним в отлично пошитом костюме. На броненосце Пака встретил консул Вебер, после того, как все матросы спустились вниз, его сразу отделили. И оказался в отлично обставленной каюте, вернее сразу двух, с собственным персональным гальюном — как оказалось, их ему временно уступил командир броненосца. Карл Иванович помог смыть ему весь «макияж», переодеться в заранее доставленную одежду — вести переговоры в матросском виде само по себе идиотизм, кто же будет разговаривать с «нижним чином», пусть это и «личина». В такой ситуации не спасла бы и генеральская форма — «их превосходительств» много, и для любого «императорского высочества» они отнюдь не знаковые фигуры. А тут сюртук, с двумя «звездами», причем настоящими. Перед «переносом» он спрятал ордена, которые вручил ему «товарищ Ким». И они сейчас сыграли свою роль — «разлапистые» звезды были несколько меньше по размеру нынешних, но сейчас именно на них посмотрел великий князь. Моментально сделал вывод, что перед ним персона первых четырех классов, но скорее трех, если следовать петровскому «табелю о рангах», хотя сами ордена ему были совершенно незнакомы. Однако на шейный крест 3-й степени с мечами ордена «За заслуги перед отечеством» с золоченым разлапистым орлом, и на беленький крестик ордена святого Георгия 4-й степени посмотрел озадаченно, не отрывая взгляда, и что-то в лице дрогнуло — подчеркнуто уважительно на секунду наклонил голову.

— Я вижу у вас корейские «звезды», но и наши ордена. Могу я осведомиться, господин советник, за какие боевые дела они вами были получены в том далеком грядущем, из которого вы появились?

— Слишком далеком будущем, ваше императорское высочество, от этого дня должно пройти сто тридцать лет.

Борис Дмитриевич с улыбкой посмотрел на совершенно растерявшегося великого князя, смотревшего на него, нет, ни с недоверием, но с толикой сомнения в глазах. И негромко сказавшего:

— Мы думали, что не позднее двадцатого года, на ружьях и патронах 1919 год как самый последний отчеканен.

— Это то оружие, которое было оставлено повстанцами, которые сражались с японскими оккупантами, превратившими Корею в свою колонию. А собственно я прибыл в это время с разницей ровно сто тридцать девять лет — 26 февраля 1887 года. Это так, можете не сомневаться — у меня есть своего рода верительные грамоты, так сказать. Позвольте?

Великий князь вздрогнул, в глазах какой-то проблеск, но ничего не сказал в ответ, потер горло, словно перехватило, и только кивнул. Пак поднял крышку небольшого ларца, заранее принесенного на броненосец Вебером, и достал планшет — айфон был последней модели, по «гособоронзаказу», и в специальной комплектации, из той партии, что поступила в Корею из Китая. На него ему дали разрешение, и безлимитный доступ к интернету по особому проводу, и он успел скачать много информации. Не то чтобы Борис Дмитриевич не поверил прадеду, но мог оказаться в прошлом, а год был именно 1919 в предположении, но возможно и 1887. А потому пришлось подготовиться, и в прихваченном рюкзаке имелось немало полезного и ему лично уже не раз пригодившегося. Так что, положив планшет перед великим князям, он приложил палец — экран сразу загорелся, при этом Александр Михайлович вздрогнул, явно не ожидая, что увидит Санкт-Петербург с высоты птичьего полета — Сенатскую площадь, Адмиралтейство, Зимний дворец, Петропавловскую крепость и здание Газпрома, выбивавшееся из реальности. И даже несколько раз потер глаза, словно был не в силах поверить реальности, которая для него могла показаться плодом воспаленного воображения. Но затягивать процесс Борис Дмитриевич не стал, повел пальцем и вывел на фотографию, на которой был вместе с Кимом — с флангов и с тыла стояли корейские генералы, полдесятка — они удостоились наград вместе с ним.

— Тут я вместе с наследным правителем государства, в котором мы