Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн
Марианна Юрьевна Сорвина
Страница 150 из 184
Кокорев был не просто богатеем, он обладал энергией и деловой хваткой, писал труды о промышленности и коммерции: статьи «Нужды и желания промышленности» (1858), «Нужды и потребности» (1882), «Мысли русского, порожденные речью Князя Бисмарка» (1888), книгу «Экономические провалы» и др.
В.А. Кокорев. Рисунок В. Тимма. 1860-е гг.
Также он был известен и своими щедрыми дружескими поступками. Например, в 1855 году нанял архитектора Николая Никитина для строительства Погодинской избы – большого флигеля в русском стиле. В 1856 году изба была подарена историку Михаилу Погодину, другу Кокорева: это было вознаграждение за изучение истории Древней Руси.
В 1884 году под Вышним Волочком В.А. Кокорев открыл Владимиро-Марьинский приют, получивший название «Академическая дача». Он был предназначен для летней практики малоимущих студентов Академии художеств. На сорока десятинах земли находились дом со столовой и библиотекой, мастерская, помещения для занятий музыкой. Обитателями этого дома были И.Е. Репин, А.И. Куинджи, В.А. Серов, А.М. Васнецов, Н.К. Рерих, И.И. Левитан и др.
Помогал он и старообрядцам, в 1886 году основал молитвенный дом для поморов.
В своих взглядах он был ярым патриотом, о чем писал в своей книге: «Пора государственной мысли перестать блуждать вне своей земли, пора прекратить поиски экономических основ за пределами Отечества, засорять насильными пересадками на родную почву; пора, давно пора возвратиться домой и познать в своих людях свою силу».
Считается, что в конце 1860-х годов он утратил часть состояния из-за своего тяжелого характера. Московский генерал-губернатор Закревский называл Кокорева «осиным гнездом».
Кто поджег мельницу?
Обстоятельства пожара на мельнице казались необычными: за день до этого из баков мельницы слили воду, а загорелось с трех разных концов. Это был очевидный поджог.
Поставки продовольствия в армию шли через частных поставщиков, таких как Кокорев. Комиссионер гарантировал поставку муки в установленные сроки, чтобы солдаты получали ржаной хлеб. Однако между чиновниками и поставщиками давно существовали коррупционные связи. И те и другие получали прибыль от сделок с продовольствием. Муку закупали по самой низкой цене, а хлеб был низкого качества.
Король петербургской хлебной биржи
Одним из самых известных поставщиков считался Степан Тарасович Овсянников, санкт-петербургский купец. Подобно Кокореву, он начинал в 1847 году, а в 1860-х годах уже был одним из богатейших купцов Российской империи. Его состояние составляло 12 миллионов. Большие армейские поставки дали Овсянникову возможность подчинить многих поставщиков зерна. Это был король петербургской хлебной биржи.
Он тоже занимался благотворительностью – построил богадельню для ветеранов и инвалидов Крымской войны и получил за это чин статского советника. Это выглядело цинично, учитывая, что именно он осуществлял поставки во время Крымской войны и питание было крайне скверное.
Когда война закончилась, император потребовал ревизии работы комиссионеров, и к 1863 году против Овсянникова и его помощника А.П. Левтеева было возбуждено уже несколько уголовных дел. Однако Овсянников оказался мастером давать на лапу: раньше он подкупал военных и чиновников, теперь начал подкупать полицейских и судейских. Так ему удалось, «оставшись на подозрении», избежать судебного преследования.
Но в те времена «остаться на подозрении» было ненамного лучше, чем попасть в тюрьму: репутация была испорчена и никто не хотел иметь дело с таким купцом. Неудивительно, что в декабре 1864 года Военный совет исключил Овсянникова из числа участников казенных поставок.
Подставное лицо
Сгоревшую мельницу в народе прозвали фейгиновской. Почему фейгиновской и кто такой этот Фейгин?
Вообще-то он был персонажем романа «Оливер Твист» Ч. Диккенса и стал аналогом его же Скруджа, то есть олицетворением жадности. Но откуда простым жителям Петербурга того времени знать героя Диккенса?
Все очень просто: был в Петербурге свой Фейгин – коммерции советник. Впрочем, он мало чем отличался от персонажа Диккенса.
В новых условиях купцы столкнулись с жесткостью правил и постоянным контролем. К тому же мельницы теперь строились современно, технично и дорого. Овсянников хотел бы вложиться, но кто бы ему дал? И вот тут на сцене появился коммерции советник Фейгин. У него была безупречная репутация, но не было средств. Не понимая, откуда он возьмет средства, Военное министерство все же подписало с ним контракт в 1867 году. По условиям этого контракта Фейгин получал участок, необходимый для строительства, и гарантированный подряд на поставку муки Гвардейскому корпусу. Арендная плата была чисто символической, а контракт был оформлен на девять лет. Оставалось только построить самую современную, самую оснащенную мельницу.
К 1871 году мельницу построили, но стоила она 900 тысяч рублей. Это довело Фейгина до нищеты и банкротства. Министерство требовало денег, но у Фейгина их не было. А дальше стало ясно, что Фейгин вообще был ни при чем с самого начала. Существуют такие подставные фигуры, за которыми скрывается кто-то могущественный, но не совсем законный. И все сразу поняли, кто это был.
Возвращение комиссионера
Овсянников дал Фейгину полмиллиона рублей, которые требовало Военное министерство. Он дал и зерно для мельницы, и долги Фейгина скупил тоже он. Однако министерство не горело желанием вновь доверить поставки внезапно «воскресшему» Овсянникову, который все еще оставался «на подозрении». И тогда последнему пришла в голову светлая идея сделать партнером Василия Кокорева.