Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

И тогда Флуд изложил комиссии свои соображения:

«Позвольте огласить то, чего не знал, а может быть, и решил скрыть наш компетентный господин Дево. Штурман «Деи Грация» допускает, что шторм явился причиной того, что капитан Бриггс с командой и семьей оставил «Марию Селесту». Между тем комиссии известно, что в последнюю неделю ноября в районе Азорских островов не отмечалось штормов… В кают-компании «Марии Селесты» обнаружена швейная машина, на полированной полке которой были найдены катушка, шпулька и масленка. При шторме никем не управляемая бригантина испытывала бы сильную бортовую и килевую качку, в результате чего эти предметы соскользнули бы с гладкой полки швейной машины и оказались бы на ковре…

Адмиралтейскую комиссию гораздо больше смущает запись на грифельной доске. Как все только что слышали, она не вызывает у господина Дево каких-либо сомнений. Он полагает, что она сделана одним из помощников капитана «Марии Селесты». Но адмиралтейская комиссия установила, что эта запись сделана не рукой Бриггса, не рукой Джиллинга, не рукой Ричардсона!.. Более того, на этой же самой доске, в самом низу, комиссией обнаружена еще одна запись. Она гласит: «Франциска! Моя дорогая и любимая жена!» Слова нацарапаны каким-то твердым острым предметом. Как нам известно, Франциска – имя госпожи Ричардсон, жены помощника капитана «Селесты» и дочери ее владельца. Сличение почерков показало, что последняя запись была сделана рукой Альберта Ричардсона…»

В качестве доказательства мятежа Флуд предъявил саблю, эфес которой был украшен эмалевым гербом Мальтийского ордена, а клинок изогнут. Саблю нашли под кроватью капитана Бриггса, и на ней были бурые пятна, похожие на кровь. Такого же цвета пятна адмиралтейская комиссия нашла в разных местах на палубе «Селесты» и на ее поручнях по правому борту. Кроме того, на этих же поручнях замечено несколько глубоких зарубок, сделанных, скорее всего, топором. А еще запись, сделанная Ричардсоном: «Франциска! Моя дорогая и любимая жена!» Дальше штурману как будто что-то помешало.

Флуд сделал примечания буквально обо всех странностях на судне. Один из бочонков с пресной водой был сдвинут, потому что беглецы хотели забрать его с собой. Компас был явно разбит людьми, а не стихией. Судно вышло с одной шлюпкой, хотя полагалось две. Вторая находилась в ремонте. И вот единственную шлюпку спустили с подветренной стороны, чего никогда не сделал бы капитан Бриггс. Один из членов комиссии вообще заявил, что вся эта история выглядит как подготовленный спектакль.

Когда по поручению комиссии испанский водолаз Рикардо Портунато обследовал дно бригантины, он случайно обнаружил с двух сторон два надреза двухметровой длины. Сделаны они были в конце ноября – тогда же, когда оставлена последняя запись в бортовом журнале.

Флуд понял, что все вместе факты не склеиваются. Объяснишь один – другой вступает с ним в противоречие. Ему нравилась версия мятежа, он даже предложил выискивать мятежников во всех портах. Но британские сыщики резонно возразили, что все ценности остались на месте. А потом еще и химики сообщили, что все следы, похожие на кровь, это ржавчина и оливковое масло.

– Но зачем Бриггс держал саблю под кроватью? Разве не для самообороны?

На это ответил хорошо знавший Бриггса Морхауз:

– Да у него весь дом был забит коллекционным оружием. Там полно было бронзы, мрамора, старинного оружия, часов, монет. Даже в спальне стояли рыцарские доспехи на ножке. Он просто старался убрать все это подальше от девочки, чтобы не порезалась.

Звучало убедительно. Проработав три месяца и ничего не установив, комиссия прекратила расследование 12 марта 1873 года. Через два дня городской суд Гибралтара назначил капитану «Деи Грации» Дэвиду Морхаузу вознаграждение в 1700 фунтов стерлингов. Еще через день, 15 марта 1873 года, Джеймс Винчестер получил телеграмму о том, что его бригантина с новым экипажем вышла из Гибралтара в Геную. Личные вещи команды были высланы родственникам.

Но репортеры не успокоились. То и дело появлялись «спасшиеся» с «Марии Селесты», «очевидцы» событий, «профессионалы», высказывавшие собственные версии. Еще одной категорией «очевидцев» стали мошенники. Прослыть «единственным спасшимся с «Марии Селесты» стало модно и выгодно. В Гибралтаре, Лондоне, Нью-Йорке и других краях появлялись «выжившие». Шестеро из них дали интервью репортерам. Так появился кок Эдвард Хэд, сообщивший, что на судне вспыхнула чума. Его разоблачила вдова настоящего кока. Но мошенник уже скрылся с деньгами.

У И. Ильфа и Е. Петрова в романе «Золотой теленок» фигурируют несколько самозваных «сыновей лейтенанта Шмидта», требующих вспомоществования.

В деле «Марии Селесты» в Лондоне появилось два сына капитана Бриггса – вполне себе взрослые джентльмены, в отличие от 7-летнего сироты.

Проклятый корабль

За 10 лет до исчезновения команды, в 1862 году, «Мария Селеста» отправилась в первое плавание с острова Спенсер в Виндзор. Именно тогда бесследно исчез ее первый капитан. Еще через пять лет, в 1867 году, судно налетело на камни у мыса Бретон. Так, может быть, каждые пять лет с этим судном что-то происходит? Тем более, по словам астрологов, планеты были расположены в тот момент фатально для бригантины.

Когда Винчестер решил продать «Марию Селесту», она попала в ураган неподалеку от Монтевидео и потеряла мачты. После ремонта она под командованием капитана Паркера наскочила на рифы. И это оказалось действительно преступным умыслом: судно стоило намного меньше, чем страховка. Вина была доказана, а Паркер покончил с собой.

Потомки и наследники

Действующие лица истории «Марии Селесты» продолжали жить этой историей. У правнука Джеймса Винчестера и у Артура Бриггса брали интервью, а Гарри Морхауз, сын капитана «Деи Грации», похитил документы из суда и никому их не показывал. Возможно, отец что-то рассказал ему перед смертью. Или ему просто не хотелось фигурировать в этой темной истории. И все-таки нашелся человек, которому Гарри не смог отказать, ведь человек этот был по отношению ко всей этой истории не менее «легитимен», чем сам Гарри. Это был племянник жены Бриггса – американец по фамилии Кобб. Он прочитал документы и сочинил документальный роман «Розовый коттедж», в котором изложил собственную версию. Оказывается, виновником