Читать «100 великих криминальных драм XIX века» онлайн

местных врача – Дэвид Леннокс и Уильям Киннир. Четверо из них сделали вывод, что к Эллен подошли сзади и путем захвата задушили ее. Правую ногу ломали дважды, чтобы запихнуть в ящик. Разрезы преступник нанес сразу после наступления смерти. Все эти данные были перечислены в телеграмме, отправленной в Лондон: а вдруг полицейское управление сочтет, что это – Джек-потрошитель? Лондонские детективы дают отмашку – не он!

Но палач Джеймс Берри и сотрудничавший с ним криминальный репортер Уильям Хастингс позднее вспоминали, что Скотленд-Ярд все же направил в Данди двух детективов для допроса Бери как возможного Джека-потрошителя. Впрочем, записей об этом в деле нет, и это может оказаться фантазией палача, мечтавшего о славе экзекутора самого загадочного преступника всех времен.

Судебные противоречия

Бери предъявили обвинение, 18 марта 1889 года привлекли к суду по делу об убийстве жены. Он не признавал своей вины. Высший суд Шотландии под председательством лорда Янга начался 28 марта. Адвокатами Бери были Дэвид Твиди и Уильям Хей, обвинение возглавил Дилл Маккечни. Заседание продолжалось 13 часов. Свидетелями в суде выступали сестра Эллен Маргарет Корни, работодатель Мартин, хозяйка меблированных комнат Элизабет Хейнз, собутыльник Дэвид Уокер, лейтенант Лэм, врачи Темплман и Литтлджон. Защита опиралась на показания доктора Леннокса, утверждавшего, что Эллен повесилась сама. Наконец были подведены итоги. 15 присяжных удалились на совещание и через 25 минут вернулись с обвинительным вердиктом, но рекомендовали проявить снисхождение. Судья задал им вопрос о том, что означает снисхождение. Один из присяжных ответил, что медицинские доказательства противоречивы, о чем свидетельствуют показания доктора Леннокса. Отчасти такое решение присяжных было связано с началом движения противников смертной казни, которое в Данди приобрело особенную активность. Присяжные боялись взять на себя такую ответственность и фактически обречь подсудимого на смерть. Но судья потребовал нового совещания. И, просидев целый день, они вернулись с вердиктом о виновности. Бери приговорили к повешению.

1 апреля Дэвид Твиди подал просьбу о помиловании, утверждая, что противоречия в медицинских заключениях и первоначальное сомнение жюри дают основания для пересмотра наказания. Защита просила пожизненного заключения. К этому Твиди приложил свое допущение о состоянии душевного здоровья обвиняемого: по его мнению, депрессия матери Бери и ее нахождение в психиатрической лечебнице были свидетельством болезни самого Бери. За Бери просил и священник епископальной церкви в Данди Эдвард Джон, который знал осужденного. Он написал лорду Лоудьяну письмо с просьбой об отсрочке исполнения смертного приговора. Но лорд Лоудьян не хотел вмешиваться в судебные дела.

24 апреля Бери повесили. А на следующий день газета «The Dundee Courier» опубликовала статью с гневным осуждением смертной казни: «В наше время еще находятся личности, открыто заявляющие о том, что если произошло убийство, то за ним должно последовать другое. Вчерашняя процедура была не чем иным, как хладнокровным убийством, увековечивающим узаконенную резню…»

Это дело могло бы выглядеть заурядно, если бы суд над Бери не имел такого резонанса и не стал здесь последним осуждением на смертную казнь. Бери был последним, кого повесили в Данди.

А между тем Бери успел признаться в убийстве в разговоре с преподобным Гофом. Гоф настоял, чтобы Уильям написал признание, и тот сделал это 22 апреля 1889 года. Но это признание не было оглашено до его смерти.

Бери писал, что 4 февраля 1889 года напился и непреднамеренно задушил Эллен, поссорившись с ней из-за денег. На следующий день он попытался расчленить тело и тайно избавиться от него, но не хватило духа, поэтому он придумал историю о самоубийстве. Утверждение Бери о том, что он опомнился лишь на следующий день, опровергало медицинское заключение. На самом деле Бери пытался расчленить тело сразу после убийства, то есть действовал не в бреду, а вполне осознанно и хорошо понимал, что он совершил.

Страх и ужас в Уайтчепеле

Такие сюжеты в реальной жизни вовсе не кажутся невероятными, невозможными, жутко загадочными или уникальными. Серийные убийцы и маньяки существовали всегда, и помериться между собой они могли бы только количеством жертв. У Джека-потрошителя их было не так уж и много, а мрачный ореол вокруг этой личности был создан скорее из-за обстановки викторианской Англии – с ее подземельями, дном, мигрантами, проститутками, бандами, притонами. Есть где развернуться фантазии. И кино, конечно, сыграло свою роль в раскручивании детективного кошмара. Рекорд Джека побил разве что Франкенштейн, сочиненный Мэри Шелли в 1818 году. Видимо, в нем оказалось чуть больше средневекового колорита, да и искусственно выведенное чудовище было поинтереснее сбрендившего маньяка.

Версия политическая: следы ведут на самый верх

Однако и в случае с потрошителем нашлись весьма интересные конспирологические теории, одна из которых, очевидно, попыталась совместить резонанс более позднего дела, касающегося королевского семейства (1889 год), с делом потрошителя (1888 год). Оба дела вел инспектор Фред Эбберлайн. Первое расследование сделало его знаменитым, из-за второго он ушел из полиции. Не любил Эбберлайн политики, сплетен и всякой коррумпированной грязи. А кино очень даже любило.

Так появился вполне себе добротно снятый канадский детектив «Убийство по приказу» (1979). Главную роль в нем играл недавно умерший (5 февраля 2021 года) в возрасте 91 года Кристофер Пламмер. Знали канадцы о существовании Фреда Эбберлайна или нет, непонятно, но вместо него делом Джека-потрошителя занимался более популярный Шерлок Холмс.

Сюжет фильма сводился к тому, что аристократичный эстет Холмс и его простоватый приятель, отставной военный Ватсон (Д. Мейсон), расследовали зловещие убийства в Уайтчепеле, натыкались на загадочную надпись на стене дома в Уайтчепеле, которая приводила их в тайный клуб заговорщиков, а потом запутывались в этом деле настолько, что им начинали чинить препятствия. Жуткие улицы, дома, интерьеры, ночная мгла и лондонский туман создавали атмосферу страха и непредсказуемости. Зрители понимали, что разгадка будет столь же ужасной. И действительно, в финале убийцей оказывался не уродливый уличный злодей в лохмотьях, а импозантный член высшего общества. Версия о маньяке была лишь прикрытием для другого зловещего плана – найти и уничтожить красавицу проститутку, которая родила от принца-наследника ребенка. Остальные девицы просто попали