Читать «Игра в сердца» онлайн

разбегаемся в стороны; я иду в гостиную и сажусь на диван, откуда открывается прекрасный вид на разворачивающуюся сцену. Тара спускается по лестнице, грохоча по ступенькам тяжелым чемоданом. Поток ругательств не прекращается; Тим следует за ней по пятам, записывая все на камеру. К камере прикреплен микрофон, и это хорошо, потому что Тара срывает свой аккумуляторный блок и кидает его с лестницы, затем хватает за провод свой микрофон и со всей силы отшвыривает его в сторону.

Внизу она скользит взглядом по огромной гостиной, и каждая из нас удостаивается злобного взгляда.

– Будьте вы прокляты, тупые кошелки, особенно ты, долбаная корова, – она поворачивается к Элизабет. – Наврала, что я твой паспорт украла! Оглядывайся почаще.

– Да заткнись ты, гопница загаражная!

– Ха! Браво, Лиззи! – говорит Каз, хлопает в ладоши и хохочет. Мы вторим ей, аплодируем и улюлюкаем, провожая Тару, которая, кажется, вот-вот лопнет от злости. Никогда не видела, чтобы с человеком это происходило, но Тара в полшаге от того, чтобы лопнуть, клянусь.

– Чтоб вы все провалились! – кричит она и так резко распахивает входную дверь, что та ударяется о стену. Она спускает чемодан по крыльцу и тащит его по усыпанной гравием дорожке, что тяжело, даже когда никуда не спешишь. Тим не отстает, а мы выходим на крыльцо и наблюдаем за отъездом худшей злодейки в истории «Одинокого волка».

В качестве последнего аккорда Тара оборачивается и показывает средний палец нам, особняку и «всему этому гребаному миру» (ее слова, не мои).

– Не знаю, куда она собралась, – вдруг слышу я голос Джека. Оказывается, тот стоит рядом со мной. – Мы ей еще даже рейс не забронировали.

– И не пойдет же она в аэропорт пешком, – добавляет Гарри, который тоже вышел на крыльцо.

– И как поступите?

Джек потирает подбородок и смотрит на брата.

– Как думаешь? Отправить за ней Карли в минивэне?

– Да, пожалуй.

– Если бы не пункт в договоре, согласно которому мы обязаны купить ей билет до дома, я бы ее так и бросил, – говорит Джек.

– А это правда, что она украла мой паспорт? – спрашивает Элизабет.

– Да. Кстати, вот он, – Джек достает паспорт из заднего кармана брюк, и Элизабет плачет от радости.

– О боже, спасибо вам огромное!

– Благодари Эбби. Это она предположила, что Тара его украла. Пойдем в дом, я все вам расскажу, – говорит он.

Каз обнимает Элизабет за плечо, и мы возвращаемся в дом.

– Лиззи, я так тобой горжусь. Ты молодец, что не стушевалась перед этими козами.

К Элизабет вдруг возвращается прежняя робость – она опускает голову и краснеет.

– Спасибо, – отвечает она.

Мы садимся в гостиной – все оставшиеся волчицы, кроме Кайли, которая, само собой, отсутствует. Джек пересказывает всю историю, а Гарри уходит искать Карли, чтобы та подобрала Тару на минивэне. Пока эту злодейку не подобрал какой-нибудь несчастный водитель.

– Так вот, не вдаваясь в подробности, мы выяснили, что Тара взяла твой паспорт и Кайли об этом знала. Утром я поговорил с исполнительным продюсером шоу, и та согласилась, что Тару нужно выгнать немедленно, а Кайли просто не получит брошку на следующем вручении брошек.

– Погодите, то есть она все равно примет участие во вручении? – спрашивает Джастина.

– Ну да. Она не крала паспорт, но помалкивала, хотя могла бы обо всем рассказать. На самом деле она обязана была рассказать. Так что теперь ее тоже выгонят.

– Значит, нам пока ничего не грозит, – говорит Каз. – Нам шестерым, – она обводит взглядом нашу компанию.

– Совершенно верно. Вы все остаетесь, по крайней мере, еще на неделю.

– Ура! – провозглашает Каз, и, зная ее маленький секрет – что ей нет дела до Дэниела, а эти съемки – ее первый за долгие годы нормальный отпуск – я за нее рада. Я также рада за Элизабет, которая наконец сможет вернуться домой. И хотя у каждой из нас свои причины остаться или желать этого, другие, кажется, тоже рады.

– Элизабет, можно тебя на минутку? – Джек приглашает ее выйти во двор.

– Да, конечно. – Вслед за Джеком она подходит к раздвижным стеклянным дверям; они выходят в патио и переговариваются вполголоса.

В этот момент заходит Тим.

– Ну что, далеко ей удалось уйти? – спрашивает Каз.

– До конца улицы. Помните большой розовый дом на перекрестке? – Девчонки кивают: мы проезжаем мимо этого дома всякий раз, когда выезжаем куда-то из Волчьего особняка. Ничего не имею против розового цвета, но сама никогда не покрасила бы свой особняк в цвет домика Барби. – Так вот, там она остановилась, но мне надоело слушать ее вопли, и я решил вернуться.

– Правильно, не надо позволять себя оскорблять, – говорит Джастина.

Я зеваю и смотрю на часы. Неужели всего 9:50 утра? Кажется, уже весь день прошел, но нам правда пора собираться. В одиннадцать приедет Дэниел, и мы должны нарядиться для съемок. Сегодня у нас какая-то странная вариация игры «Правда или вызов». О, интересно, Кайли выйдет? От нее не слышно ни писка с тех пор, как она ушла наверх по приказу Джека. Вряд ли ей захочется показываться нам на глаза, но если по сценарию ей предстоит не получить брошку в конце этой недели, должна же она мелькнуть на экране накануне?

Будь у меня хоть капля дружеских чувств к Кайли, я назвала бы это чувство schadenfreude, «тихое злорадство». Но поскольку это не так, назовем это «справедливость».

– Эй, девчонки, – говорю я, хотя Дафна тоже присутствует, а мы с ней не настолько на короткой ноге, – Волчок приезжает почти через час, надо готовиться. – Они так неохотно встают с диванов, будто я предложила им провести генеральную уборку. Видимо, не я одна разбита случившимся с утра.

Я собираюсь пойти наверх вслед за остальными, но тут меня подзывает Джек.

– Эй, Эбби, есть минутка?

– Конечно, – отвечаю я и поворачиваюсь. «Для тебя, Джек, сколько угодно минуток найдется, и даже часов», – думаю я и выхожу в патио, где стоят Джек и Элизабет.

– Ну что, все выяснилось? – спрашиваю я Элизабет.

Она кивает.

– Мне купили билет на утренний рейс завтра.

– Завтра? Но это же совсем скоро…

Она улыбается.

– Эбби, я и так лишнюю неделю здесь проторчала. Я уже очень хочу домой.

– Да, конечно… просто я буду скучать.

– И я буду скучать по тебе и девчонкам, но давай не теряться. Я иногда приезжаю в Лондон, можем встретиться.

Реальность грубо вторгается в мой пузырь, и я ничуть этому не рада. Не хочу даже думать о возвращении в Лондон; точнее, не хочу думать о том, что придется вернуться в Лондон и навсегда