Читать «Просто конец света» онлайн
Анна Кавалли
Страница 46 из 76
Разрез (кожи) – разряд (боли) – вспышка (облегчения), разрез – разряд – вспышка.
Сталь между пальцев, сжатый кулак, удар выше кисти, разрез – разряд – вспышка, разрез – разряд – вспышка, алое выходит из берегов, затапливает белое, боль электрическим разрядом растекается от свежего пореза на руке по всему телу, если резать еще, еще и еще, то ЭТО будет довольно. Заурчит, замурлычет, зазевает сыто. Постой, ЭТО, постой, не засыпай, не бросай меня вот так, раз ты – бог, а я – жрец, то я – тебе, а ты – мне, как договаривались.
Разрез – разряд – вспышка, разрез – разряд – вспышка, вспышка, вспышка. Выдыхаю, закрываю глаза, даю боли растечься желчью по телу, напитать его ядом и свинцом, затопить мозг и вспыхнуть пожаром. Боль, боль, боль, жжет, жжет, жжет, пожар, пожар, пожар, больжжетпожар, болжжпжр, блжжпрж
В С П Ы Ш КА
небытие
невесомость
не-я, не-я, не-я
Все заканчивается быстро, слишком быстро – и с каждым разом все быстрее, – и вот уже предметы снова нестерпимо предметны, я снова нестерпимо я.
(зачем, зачем, зачем я это делаю раз за разом, раз за разом, раз за разом)
Ты должен быть сильным, ты должен уметь сказать – руки прочь, прочь от меня, особенно если руки твои собственные, а ЭТО наконец ушло, то это значит только одно: ты снова стал хозяином своего тела. Отложить нож, промыть порезы перекисью – один за одним, один за одним, вот так, давай, продолжай, сосредоточься.
(кружится голова, кружится голова, как же кружится голова, мать вашу)
Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть, ты должен однажды перестать делать все ЭТО с собой, узнать, обязательно узнать, зачем все это было, зачем было ЭТО, зачем ЭТО есть. Прийти в себя и обнаружить там только себя, без всяких ЭТО, но все потом, потом, потом, сейчас хорошо бы прийти если не в себя, то хотя бы к себе, давай, давай, давай, иди, просто иди, не обращай внимания, иди.
(стены падают, стены растекаются, теряют контуры, тают воском)
Дохожу до комнаты, сажусь прямо на пол, как теперь добраться до кровати, как дойти до кровати, как, как, как, кажется, еще чуть-чуть – и темнота, темнота, темнота, беспредельная, бесконечная или, лучше, ко-неч-ная, не темнота, а растекшаяся точка в конце предложения, в конце меня.
И вот ты стоишь на берегу и думаешь – плыть или не плыть, звучит как глупые детские гадания, любит – не любит, позвонить Джен – не позвонить, позвать на помощь – не позвать, позвать – не позвать, позвать – не позвать, позвать – не позвать, позвать…
…Не позвать.
Через две недели и четыре дня после смерти Кати
– Посмотри, что ты сделала со мной, – волосы Керы аквариумно пахнут рекой, руки темнеют гематомами, лицо – в ссадинах.
Бежать – некуда, спасаться – негде: мы стоим на мосту, а по обе стороны Смородинки – огонь. Обнимает стонущие деревья, лижет окровавленным языком черное небо, трещит, хрустит, растекается скрежетом и ревом по умирающему лесу, огонь – везде, куда ни посмотри.
Глаза Керы горят все ярче и ярче – не глаза, а изумрудное сияние вечных льдов за Полярным кругом. Она касается холодными пальцами моей щеки – так гладят курицу, прежде чем свернуть ей шею, так ласкают котят, которых собрались топить, – и вдруг исчезает.
Огонь трещит, рычит и стонет, разгрызает обуглившиеся деревья, дышит гриппозным жаром в лицо, а по реке плывет белое пятно, оно подплывает все ближе и ближе, и становится ясно, что никакое это не пятно – а бледное тело.
– Рик! Рик!
Тело безмятежно. Оно как будто забыло, что было Риком. Тело начинает медленно тонуть, и в конце концов река проглатывает его целиком. Смородинка рубиново переливается в отсветах пожара, и, даже проснувшись, я чувствую запах гари.
Bang bang, he shot me down
Bang bang, I hit the ground 27
В наушниках – Nancy Sinatra, на часах – за полночь, от многодневного недосыпа тошнит, тошнит, тошнит. Открываю ВК. На странице Орфеева – черно-белая фотография, Катя на ней – просто Катя. С застывшей кукольной улыбкой – и без мурашечно зеленых глаз. Катя, которую на улице я бы ни за что не узнала. Под фото – три эмоджи «разбитое сердце», песня «Дыхание» «Наутилуса Помпилиуса».
Перехожу в паблик памяти Кати. Там – репост петиции тети Светы. Стоп.
Что?! Какой петиции?
Bang bang, that awful sound
Bang bang, my baby shot me down 28
«Лес опасен для наших детей», «лес надо вырубить подчистую», «лес надо превратить в безопасный парк», лес надо о-без-зубить, о-без-душить, лес надо убить, убить, убить. 502 подписи «за» – всего за три с половиной часа с момента публикации. Среди них биологический Рика, моя биологическая, отец Орфеева, сам Орфеев.
Стучит, стучит, стучит, сердце стучит так громко, кажется, вот-вот – и взорвется от тревоги. Надо сказать Рику. Надо срочно ему сказать.
Now he’s gone, I don’t know why
And till this day, sometimes I cry 29
Пять эсэмэс, три звонка – нет ответа, два сообщения в ВК – нет ответа.
Пишу Рику еще раз.
SMS абоненту Darkness, my old friend
Умер или притворяешься?
Нет ответа, нет ответа, нет ответа.
He didn’t even say goodbye
He didn’t take the time to lie 30
Мерзну всю дорогу до девятиэтажки Рика. Окна нужной квартиры на первом этаже темны. Все, кроме одного. Красные шторы в комнате Рика задернуты, светятся изнутри алым – горит ночник? – багровое сияние растекается по свежему снегу. Подтягиваюсь, стучу по стеклу – три раза и потом еще два, наш условный знак, нечто вроде «эй, привет, к тебе можно?». Снова – нет ответа.
Влезть в окно – не вариант, это у нас в доме красть нечего и решеток на окнах нет. Проскальзываю в подъезд – давным-давно знаю код от двери – и иду к квартире Рика. Знаю, тетя Айгуль не любит дверные звонки – боится их, – но выхода у меня нет.
Bang bang, he shot me down
Bang bang, I hit the ground
Звонить не приходится: дверь не заперта. Внутри – тишина. Проскальзываю в квартиру, иду в комнату Рика. Сначала кажется, что все как всегда. Что Рик просто сидит на полу, а красное на руках –