Читать «Просто конец света» онлайн
Анна Кавалли
Страница 48 из 76
– Отпустил его, сейчас же. – Бросаюсь на Руслана, но тот умудряется оттолкнуть меня локтем.
– Не лезь в разборки пацанов, поняла?
Боль в солнечном сплетении, рой черных точек перед глазами.
– Повторяю для особо тупых: вперед, пишите чистосердечное. А то вам наступит конкретный пипец, поняли? Как‐нибудь мы с пацанами сгоняем на охоту в лес через дорогу – и случайно примем вас двоих за птичек. Вы же все время в лес таскаетесь, чмошники, – думаете, мы не знаем?
Каждое слово отдается во мне эхом, и внутри, где‐то в сокровенной темноте грудной клетки, разрастается злость, колет ядовитыми шипами.
– Кажется, ты забыл упомянуть одну маленькую деталь, – говорю ледяным голосом, как будто не своим, – пока твою Кэт не начали пичкать тоннами таблеток, она терпеть тебя не могла, и твоих дворовых быдлодрузей тоже. – Говорить «Кэт» вместо «Кера» тяжело, но я заставляю себя. Не хочу произносить ее лесное имя при ком‐то вроде Орфеева. – Не удивительно: в такого, как ты, влюбиться можно, только обдолбавшись.
Голубые глаза Руслана темнеют, лицо искажается – не лицо, а маска злобного языческого божества. Все происходит быстро, слишком быстро, чтобы я успела испугаться. Руслан отпускает Рика, отталкивает его, тот падает, хватается за руку и морщится от боли.
Удар, вскрик – мой вскрик, – немеющая губа, металлический привкус во рту, кровь, стучащая в висках. По венам растекается жидкий огонь, еще чуть-чуть – и он вырвется, спалит всё и всех вокруг, обратит в пепел и прах.
Другой мне не больно, не страшно, другой мне все равно. Другая я полна силы, неестественной, жуткой, другая я бьет, бьет, царапает, опять бьет, другая я хохочет – и нападает снова и снова. Руслан тяжело дышит, кричит: «Шизичка!» – пытается отбиваться – но тщетно, на этот раз всё тщетно. Что может жалкое человеческое против дикого лесного? И чем страшнее Руслану, тем веселее другой мне, тем радостнее, тем…
– Нет! Не надо, потом пожалеешь! – Рик кидается на меня сзади и оттаскивает от Руслана. Наваждение проходит, я – снова я, только я, всего лишь я.
Едва-едва зажившие костяшки пальцев саднят и ноют, мои пальцы – опять в крови.
– Эй, все хорошо, ладно? Посмотри на меня! – Рик заставляет взглянуть ему в глаза.
Руслан между тем приходит в себя. Медленно поднимается с земли, сплевывает – разбитые губы влажно блестят, – промаргивается и трясет головой. Будто пытается проснуться. Кажется, он в шоке, что его побила девчонка. Я и сама в это верю с трудом.
Хватаю Рика за руку:
– Быстро! – и мы бросаемся прочь, ныряем – через дорогу на красный – прямиком в лес, растворяемся в спасительной черноте. Бежим и не останавливаемся, пока не оказываемся в Гнезде.
Крысолов выдыхает вишневый дым, смотрит на нас – запыхавшихся и вымотанных – и усмехается:
– Не ждал вас сегодня, ребятки. Ну что, хотите попытать счастья на этот раз и попробовать перейти? Уверены?
– Да, – отвечаем мы хором.
Холодно
Холодно
Холодно
Никогда еще тут
не было так
Без-жизненно
Без-радостно
Бес-цветно
Голые остовы
обуглившихся деревьев
Мертвая трава
Снег
перемешан
с пеплом
Туман
Грязной ватой
Лежит плотно
придавливает
брюхом
пропахшим
гарью
Никого
совсем никого
или нет?
Бледная женщина
с зелеными глазами
появляется
из ниоткуда
бледная женщина
с зелеными глазами
идет на нас
«Вам больше тут не рады»
«Вас больше тут не ждут»
«В прошлый раз не поняли?»
Бледная женщина пахнет
пеплом
снегом
смертью
настоящей
смертью
бежим
спотыкаемся
падаем
снова бежим
куда глаза глядят
куда ноги несут
спасемся
или нет?
Впереди Гнездо
пусть и поту-
стороннее
но все равно
убежище
Там бледной женщине
чем бы она ни была
кем бы она ни была
нас не достать
Подходим ближе
и не верим
своим глазам
наяву это
или нет?
Гнездо
не-жилое
не-живое
не-наше
как будто
не-Гнездо
голубятня в руинах
голуби мертвы
все до одного
Бледная женщина
приближается
бледная женщина
не говорит
а грохочет грозой
«Уходите, если сможете»
«Уходите и никогда
никогда
никогда
не возвращайтесь»
Бледная женщина
открывает рот
и птицы
десятки
сотни птиц
вылетают из ее рта
как будто
рот не рот
а пещера
все черным-черно
все крылым-крыло
темнота каркает
темнота ухает
темнота щелкает
темнота смыкается
птичьими крыльями
ни леса
ни меня
ни нас
ничего
нет
Кажется, будто меня выпили – всю, до последней капли: тело полое, и внутри – пустота. Кажется, я не встану – никогда не встану. Представляю себя рыбой, выброшенной на берег. Или потухшим костром.
Стон, крик, вой, снова стон. Что это, где это, кто это? Страх придает сил, заставляет подняться – но ноги дрожат, подгибаются, ноги подводят. Падаю в корни дуба, меня рвет – сначала завтраком, потом водой, потом воздухом, рвет до полуобморока, и все звуки гаснут – на минуту, на пять, на десять? На полчаса? Не знаю. Не чувствую времени.
Щелк – снова прихожу в себя. Сижу, прислонившись к стволу дуба. Как я села? Не помню.
– Рик! – хриплю в пыльный сумрак голубятни. Ответа нет.
Снаружи кто‐то снова стонет и плачет, все громче и громче.
Вставай, Джен, давай, черт возьми! Держусь за стенки, иду шаг за шагом – медленно, шатаясь, но иду. У костра – Рик, растерянный и дрожащий, рядом – Крысолов. Старик воет, катается в агонии по земле, а потом вдруг замолкает, обнимает сам себя, скрючивается, будто уменьшается в размерах, и кажется, это не человек, а трясущийся скелет без единого грамма жира и мяса. По его подбородку течет кровь.
Мне хочется ударить себя, влепить самой себе пощечину, чтобы наконец проснуться. Вот бы все это оказалось идиотским сном.
– Что с ним?
– Не знаю, я не умею оказывать первую помощь полумертвецам, – голос Рика срывается, он сам серее снега на той стороне. Под глазами синяки, кожа на лице обтягивает скулы так, что того и гляди порвется.
– Надо отвести его в голубятню. Уложить, – хриплю. Рик кивает.
Поднимаем старика под руки. Дыхание перехватывает от тяжести чужого тела. Идем долго, так долго, что, кажется, не дойдем никогда. Крысолова рвет кровью через шаг – и меня ведет от металлического запаха. Старика наказывают, как в прошлый раз. Но за что? За то, что он нас перевел? Почему та сторона не принимает меня и Рика?
Наконец голубятня.