Читать «Просто конец света» онлайн

он все еще не издает ни звука – и уходит. Смеется откуда‐то издалека сыто и лениво, и меня почему‐то клонит в сон, будто кто‐то опоил лесной травой и теперь проспать хоть сто, хоть двести лет – не проблема.

За четыре месяца и две недели до моей смерти

Щелк – вспыхивает пламя зажигалки, делает больно глазам. Огонь так странно освещает Рика, что синяки на коже кажутся черными, точно ночь съела половину его лица.

– Ты как? – хрипит он.

Хочу снова стать собой. Или хотя бы сделать вид, что я – все еще я. Вскинуть голову, показать, что держусь молодцом, что я выше страха и унижения, всего этого долбаного района. Что мне плевать.

Но не могу выдавить ни слова.

– Минутка героизма закончилась уныло, – Рик помогает Джен подняться и сплевывает черную кровь, спокойно и буднично.

Вдруг все меркнет. И Джен, и Рик, и пламя зажигалки. Снова вижу Существо, чувствую горячий запах его тел, слышу, как оно говорит десятком голосов. Желудок сводит спазмом, меня рвет – но облегчения не наступает. Я никогда не чувствовала себя виноватой, никогда в жизни. Кажется, что вся вина, которая была мне отмерена, прямо сейчас разлилась внутри ядовитой горечью.

Это я решила пойти к Существу. Повела Рика и Джен за собой. Подвела их и себя. С чего я вообще взяла, что лес правда хочет от нас борьбы? Разбудить живяков – это же бред, что‐то из глупой подростковой антиутопии. Надо было послушать Лису. Вырвать лес из сердца, тихо жить в районе, не высовываться и не лезть никуда. Но я не знаю как. Как, мать вашу, жить тут? Лисе удалось, а мне – навряд ли.

Земля плывет под ногами – чувство, что вот-вот провалюсь в зачарованную кроличью нору, прямиком в Страну чудес.

Кто‐то касается моей руки, зовет по имени, но я закрываю голову руками, кричу:

– Оставьте меня в покое!

Опять щелкает зажигалка, и я вижу Джен. Красные волосы сбились в один чудовищный колтун, окрашенный ржавыми всполохами крови.

– Что болит? Посмотри на меня, ну же! – Рик заглядывает в глаза.

– Хватит, не веди себя так, как будто все ок, не смей! – вскакиваю. Кажется, я вся – оголенный электрический кабель, не трогай – убьет на месте.

– Эй! Все в порядке, ни о чем не думай. Считай вдохи и выдохи, сосредоточься на дыхании, хорошо? – Рик говорит со мной мягко, как с ребенком. – Сейчас очень важно успокоиться, поверь…

Долбаный односмертничек и его вечные «успокойся». Неужели он не понимает?

– Успокаиваться нельзя, никому из нас нельзя! До вас что, не доходит?! – перевожу взгляд на Джен, потом на Рика и снова на Джен. – Нельзя так жить! В этом чертовом районе нельзя жить! Тут у всех врожденный брак, рано или поздно – хоп, и вырубается сердце, и человек едет головой! Тут в каждом сидит по живяку, в каждом!

– С чего ты взяла, что… – начинает Рик, но я не хочу слушать. Я знаю, что он скажет, вернее, не знаю точно что, но знаю как. Рик попробует быть рациональным, успокоить и снизить градус драмы (его любимые словечки), но я не хочу, мать вашу, этот градус снижать.

– Посмотрите на нас. Мы – часть одного большого несчастья. Мы – такие же, как дворовые, просто нам не повезло быть при этом живыми. Но вы двое, – показываю на Рика и Джен, – уже смирились с этой жизнью, да? Просто живете себе и ждете, не случится ли чудо, не заберет ли нас лес, не спасет ли он нас. У меня плохие новости: нет, не спасет. Никто нас не спасет, кроме нас самих. А мы… – всхлипываю, – а мы просто глупые дети.

– Дети? Мы? – слышу смешок Рика.

Джен делает шаг навстречу, поднимает руки, будто сдается, умоляет:

– Пожалуйста, не надо, давай вернемся в Гнездо, умоемся, придем в себя…

Хочется влезть к ней в голову, заставить понять, о чем я говорю.

– Если вы думаете, что в нас самих нет живяков, то вы идиоты! Нельзя жить в Зомбиленде и оставаться живым до конца своих дней!

Я никогда не плакала. Раньше мне казалось, что я просто не умею этого делать. Но теперь слезы льются и льются, обжигают горячей влагой щеки. Я жалкая. Я теперь – жалкая. Долбаная слабачка. Простая смертная, вообразившая себя не бог весть кем.

Не хочу, чтобы Джен и Рик видели меня такой.

– Мне надо… Словом, увидимся, – отступаю в темноту и растворяюсь в ней.

Третий день делаю вид, что не вижу звонки и сообщения. Избегаю и Джен, и Рика. Не отвечаю на стук в дверь и прошу биологическую – вот уж не думала, что она будет моей союзницей, – врать, что меня нет.

Есть не хочется, вставать с кровати – тоже. Хочется смотреть в потолок и ни о чем не думать. Но получается плохо. Биологическая ходит вокруг, не понимает, что со мной.

Ты совсем не кушаешь, Катенька! Ты такая бледная, Катенька! У тебя снова болит голова, Катенька? У собачки боли, у кошечки боли, у всего мира боли, а у Катеньки моей не боли, не боли, не боли! Как это ты «не Катенька»? Злишься из-за каждого пустяка, Катенька, что ни скажи – все не так! Что происходит, Катенька?

Кажется, я знаю, как становятся живяками. Просто живые перестают чувствовать боль – и чувствовать вообще, – а потом тело превращается в бесчувственный бетон, плоть от плоти района.

Вот в чем дело. Нельзя привыкать к ненормальному. Даже если мир вокруг сошел с ума, даже если для него это норма – и особенно если для него это норма, – важно кричать, что это не так. Но как не привыкнуть, когда вокруг каждый день одно и то же?

Сосед снизу полгода назад – бум-бум-бум, стук-стук-стук, жену колотил, колотил, колотил и в гроб вколотил – теперь тишина, теперь пустота, теперь в голове без конца бум-бум-бум, стук-стук-стук.

Зачем ты вспомнила про соседа, Катенька? Это не нашего ума дело, кушай супчик лучше, не сидеть же нам теперь голодными! Не думай об этом дурацком соседе, Катенька! У нас‐то все хорошо, да, Катенька?

тону тону тону

Соседка сверху каждый день, каждый день, каждый день – аааааа, аааааа, аааааа, плачет, плачет, плачет, соседку бьет сын, когда‐то она его – а теперь он ее, ее, ее. Другая соседка, с девятого, вышла в окно с тремя детьми, написала в предсмертной записке «От отчаяния».

Ну что ты заладила, Катенька, все о плохом да о плохом! Нужно мыслить позитивнее, Катенька! Нужно не пускать в себя негатив, Катенька!