Читать «Исламская история крестовых походов. Религиозные войны в восприятии средневековых мусульман» онлайн

султана. Это Саиф ад-Дин, а не Нур ад-Дин был истинным наследником Занги. Со временем Нур ад-Дину придется обратить самое пристальное внимание на взаимоотношения Алеппо и Мосула, а пока отношения между братьями были сдержанными, но открытой вражды между ними не было. Например, через несколько месяцев своего правления Нур ад-Дин официально признал главенство своего старшего брата в Мосуле и принял обязательство вести джихад против франков.

В этом и многих других аспектах своей карьеры Нур ад-Дин не мог не чувствовать давления авторитета своего отца[225]. Ему было трудно оставить собственный след. Он был только вторым из двух Зангидов, унаследовал владения, завоеванные его отцом, круг советников и командиров, созданный им, и армию, обученную им. Первое – это недавно завоеванный город Эдесса. Там группа армян устроила бунт после смерти Занги, и к ним присоединился франкский граф Жослен, который надеялся воспользоваться этой возможностью и вернуть свою прежнюю столицу. Жослену удалось отвоевать Эдессу, но крепость осталась в руках мусульман.

Совершив форсированный марш из Алеппо, Нур ад-Дин прибыл в Эдессу через несколько дней. Жослен не был идиотом и хорошо видел, что противник многократно превосходит его по численности. Поэтому он поступил разумно – покинул Эдессу и ушел в Телль-Башир. Войдя в Эдессу, Нур ад-Дин наказал жителей за неверность. И если отец в свое время удержал своих людей от разграбления Эдессы, Нур ад-Дин развязал им руки. Город был разграблен, и многие жители захвачены в плен. «В этом случае, – писал Ибн аль-Асир, – город был разграблен и лишен жителей. Только немного людей осталось в нем. Многие считают, что он был разграблен, когда его завоевал Занги, но это не так»[226].

Второй проблемой Нур ад-Дина, унаследованной им от отца, был Дамаск. Как мы уже видели, демонстрацией грубой силы, задабриванием и спокойной дипломатией Занги стремился одолеть Унура и Буридов Дамаска, чтобы сделать город своим, но не преуспел. Нур ад-Дину пришлось начать оттуда, где остановился его отец, и продолжать использовать аналогичное смешение стратегий. У него были и собственные мотивы. В отличие от отца, Нур ад-Дин не мог полагаться на ресурсы Верхней Месопотамии, которая была владением его брата, поэтому контроль над плодородными землями вокруг Дамаска была для него жизненно важным. Только так он мог накормить своих людей, заплатить им и снабдить всем необходимым. Франки Иерусалимского королевства имели интерес к Дамаску по тем же соображениям, и весной 1147 г. они вторглись в Хауран, куда пригласил их местный мусульманский правитель, желавший отделиться от Дамаска. Увидев возможность оказать влияние на Дамаск, Нур ад-Дин согласился на союз с Унуром, и они совместно заставили франков отойти.

Костяк неверия

Но больше всего франков интересовал сам Дамаск. Договор 1140 г. какое-то время был знакомым и приемлемым соседом для франкских государств. Однако новое сближение между Алеппо и Дамаском, наглядно продемонстрированное в совместных операциях Унура и Нур ад-Дина в Хауране, закрепленное в 1147 г. брачным союзом, было обстоятельством с весьма тревожным подтекстом, грозившим призраком объединенного мусульманского фронта от Дамаска до Алеппо[227]. В лучшем случае, и франки это понимали, Дамаск останется в руках Унура и станет перевалочным пунктом для периодических совместных операций против франкских территорий. В худшем – город был в опасности прямой аннексии со стороны Алеппо, превратившись в новую передовую базу Нур ад-Дина в Отремере (Утремере). Так что франкам, даже не говоря о плодородных землях, договоре или нет, следовало снять вопрос о городе с повестки дня, пока это еще возможно. Но как?

Именно в этот момент франки получили помощь, которая, по их мнению, могла решить вопрос. После завоевания Занги Эдессы в 1144 г. франки отправили совместное обращение в Европу. Они просили собрать армию, способную вернуть город. Эту кампанию позже назовут Вторым крестовым походом[228]. Хотя, как мы видели, было много новых кампаний против исламского мира, направленных из Европы, эта была самой крупной после Первого крестового похода. Ее впервые возглавили европейские короли – Людовик VII Французский и Конрад III Германский. Также это была первая кампания, включавшая вторжения на многих фронтах одновременно – в языческой Балтии, в мусульманском Аль-Андалусе и на Ближнем Востоке. Захватив Эдессу, Занги не мог предвидеть ответной угрозы со стороны франков другим частям исламского мира. С учетом вышесказанного франкские действия в Аль-Андалусе в это время представляются внеплановыми, дополнительными. Ведь с самого начала франки были нацелены на восток, чтобы с помощью Византии пересечь Анатолию и вернуть Эдессу.

Как это нередко случалось в прошлом, как только германцы, а за ними французы, вторглись в Анатолию, сельджуки Рума и Данишмендиды сделали одно большое совместное усилие, чтобы их остановить. Теперь Анатолия вовсе не была не признающей законов ничейной землей, которой показалась первым появившимся здесь франкам поколением раньше. С одной стороны, Византия прочно удерживала в руках Западную Анатолию и имела более устойчивые отношения со своими турецкими соседями. С другой стороны, сельджуки Рума, которыми правил султан Масуд, начали трансформацию разнородных туркменских племен и приграничных воинов в целостный исламский султанат, основанный на городской культуре, по образу и подобию соседних государств. Основная база Масуда располагалась в его новой столице в Конье – одном из главных средневековых центров исламской цивилизации. Между тем границы обоих государств были прозрачными, и туркмены свободно перемещались и по сельджукской, и по византийской территории.

Новость о призыве к крестовому походу и начале марша на Восток быстро распространилась по исламскому миру. Масштаб подготовки явно произвел впечатление на жителя Дамаска Ибн аль-Каланиси, который был современником событий. Они писал: «Короли франков прибывали из своих стран, чтобы напасть на земли ислама. Они оставили свои земли пустыми, лишенными защитников, и привезли с собой богатства и огромное количество боевой техники»[229]. Конечно, такое не могло пройти незамеченным. «Правители соседних земель и близлежащих исламских территорий» – предположительно, в первую очередь султан Масуд или его подчиненные – сразу приняли меры, чтобы не позволить франкам пройти по своим землям. Были отданы приказы местным правителям укрепить оборону, собрать войска, блокировать горные проходы. Недавний договор между Масудом и византийцами вполне мог быть частью этой подготовки[230].

В октябре 1147 г. туркмены на византийской территории первыми встретились с германскими войсками Конрада, который пересек Босфор раньше, чем французы Людовика. Конрад разделил свою армию на две части: одна направилась вдоль Эгейского побережья на юге, другая, как Первый крестовый поход, – к Дорилею (Дорилеуму). Обе стали легкими мишенями для турок. Туркменская засада практически полностью уничтожила южное подразделение в районе