Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

противника или покидать свои позиции. «Во время войны, — передает Саллюстий, — тех, кто вопреки приказанию вступил в бой с врагом и, несмотря на приказ об отходе, задержался на поле битвы, карали чаще, чем тех, кто осмелился покинуть знамена и, будучи опрокинут, вынужден был отступить»[70].

В пылу битвы солдат мог также не слушаться приказов, которые ему отдавались. Во время осады Герговии, некоторые легионеры Цезаря отказались подчиняться сигналу об отступлении и приказам трибунов и легатов, которые попытались их остановить. Все это обернулось большими потерями для римлян. Цезарь ограничился тем, что упрекнул свои войска, настаивая на том, что для солдата хорошо быть храбрым, но еще лучше подчиняться приказам и доверять командирам[71]. Точно так же при Тап-се (46 г. до н. э.) солдаты не только начали бой, не дожидаясь приказов и вопреки сопротивлению центурионов, но и перебили (опять же вопреки приказам) просивших о пощаде неприятелей[72].

Причиной, заставлявшей солдат не подчиняться командирам, нередко был страх перед опасностью. В 76 г. до н. э. один из пяти легионов Гая Скрибония Курия отказался следовать за ним; Фронтин не объясняет причину такого поведения, однако он передает, что солдатам стало известно, что речь идет об опасном предприятии, а полководец, который поведет их, слывет «безрассудным», и, несомненно, именно страх помешал им подчиниться приказу[73]. Почти то же самое произошло с Цезарем в тот момент, когда он начал кампанию против Ариовиста и германцев в 58 г. до н. э. Римские солдаты и офицеры были приведены в ужас дошедшими до них описаниями гигантского роста германцев, их воинственности и их свирепого внешнего вида. Преисполненные страха и обескураженные, они не желали следовать за Цезарем[74].

Некоторые из командиров даже заявляли ему, что солдаты не послушаются приказа сняться с лагеря и двинуться на врага[75].

Анализ источников показывает, что в республиканскую эпоху достаточно многочисленными были дезертирство и переходы на сторону неприятеля[76]. Во время ведения внешних войн дезертирами и перебежчиками были по большей части солдаты вспомогательных войск (ауксилиарии). Это объясняется прежде всего тем, что легионер, переходивший на сторону врага, оказывался в армии, где говорили на чужом для него языке, были иначе вооружены, жили в соответствии с другими обычаями, молились другим богам. Он попадал в чуждый для себя мир. Однако в период гражданских войн солдаты противоборствующих армий говорили на том же самом языке и были вооружены тем же самым оружием, что и их противники. Неудивительно, что переход на вражескую сторону, который к тому же мог быть соответствующим образом оплачен, не был для них чем-то совершенно недопустимым. Поэтому во время гражданских войн дезертиров и перебежчиков из числа легионеров было больше, чем среди ауксилиариев.

Причинами, побуждавшими солдат к измене воинскому долгу, были страх перед врагом или угрозой наказания, которое могло наложить собственное начальство, за совершенный ранее проступок; желание обогатиться или хотя бы улучшить свое материальное положение; наконец, отсутствие самого необходимого и тяжесть условий службы.

Материальная выгода играла очень важную роль в желании или нежелании солдат следовать установленным правилам. Солдат сражался за добычу. Переходя на сторону врага, он мог надеяться прежде всего на получение большого вознаграждения. Так, Югурта боролся с римской армией не только оружием, но и деньгами: он подкупал солдат римских гарнизонов[77], центурионов и начальников конных отрядов; тем, кто оказывался соблазненным его щедростью, Югурта предлагал перейти на его сторону, либо по условному сигналу покинуть свои посты. Эта тактика позволила царю нанести серьезное поражение римской армии, когда на его сторону перешли одна когорта лигуров, два конных отряда фракийцев и несколько рядовых легионеров и, кроме того, примипил Третьего легиона позволил врагу пройти через укрепление, которое должен был охранять[78].

В республиканскую эпоху военные мятежи были достаточно частым явлением, и, несомненно, они происходили гораздо чаще, чем нам об этом известно, поскольку античные авторы сообщают далеко не обо всех из них. Мятежи принимали различные формы, как в том, что касается причин, их вызвавших, так и в том, как они разворачивались, как долго продолжались и к какому приводили исходу. Речь могла идти о спонтанном движении большинства солдат, о движении, спровоцированном внешними агентами, или, наконец, о заговоре, составленном большей или меньшей частью армии и направленном против главнокомандующего. Офицеры могли принимать или не принимать участия в мятеже[79].

Известные мятежи, как правило, были вызваны недовольством солдат условиями службы. Конкретными причинами, толкавшими солдат к бунтам, были непредоставление отставок, задержка выплаты жалованья, участие в тяжелых работах, жестокость, корыстолюбие и несправедливость центурионов.

Отношения между подчиненными и их командирами играли очень большую роль. На протяжении всей римской истории отмечаются многочисленные случаи расправ солдат над своими начальниками. Причины вспышек солдатской ненависти могли быть самыми различными. В основе конфликта часто была замешана выгода или, более точно, отсутствие таковой. Подобная мотивация появилась в римской армии уже в раннереспубликанский период: добыча, которую солдаты-граждане могли получить в результате победоносной войны, заставляла их вовлекать государство в вооруженные конфликты[80]. Не нужно, наконец, забывать о мятежах, имевших политический характер. Главная причина, несомненно, определялась личными интересами: материальной выгодой, желанием физического комфорта (или по крайней мере облегчения тяжелых условий жизни), наконец, интересами морального плана, как, например, стремлением к славе. Вместе с тем нельзя совершенно не учитывать также и политические резоны.

Многочисленные примеры разнообразных воинских преступлений, сохраненные для нас античными авторами, заставляют усомниться в железной дисциплине, царившей в армиях позднереспубликанской эпохи. Суровость наказаний, применявшихся к военным преступникам, скорее указывает на ее слабости, чем на твердость[81].

Наказания. О применявшихся наказаниях в письменных источниках сохранилось достаточно много свидетельств. Наказания были пропорциональны тяжести совершенных преступлений. Тюрьма рассматривалась не в качестве наказания, а только как временное местопребывание, где провинившийся находился в ожидании процесса или исполнения наказания в подлинном смысле слова.

С древнейших времен наиболее тяжкими военными преступлениями считались оставление своего поста или, еще хуже, дезертирство. Проступком, сопоставимым с дезертирством (в отличие от греческой военной традиции, теоретически допускавшей определенную эластичность в данном вопросе), считалось оставление сторожевого поста или даже недостаток внимания со стороны часового[82].

Дезертирство влекло за собой смертную казнь. Если солдат не возвращался в лагерь из увольнения в установленный срок, то он считался находящимся в самовольной отлучке (еmansor). Это нарушение не считалось особенно тяжелым при условии, что совершивший его имел уважительную причину для опоздания. Напротив, тот, кто не предстал по требованию под оружием или удалился из лагеря без оснований и не