Читать «Легионы Рима от Мария до Цезаря» онлайн

Кинжал (pugio)

1 — кинжал и ножны, обнаруженные в Нуманции;

2 — реконструкция, сделанная на основе находок в Нуманции;

3 — система крепления ножен к поясному ремню

Условия службы легионера

Обучение. С зарождением профессиональной армии необходимость в обучении для рекрутов и постоянные тренировки для войск сделались более насущными, чем в предыдущую эпоху. Причиной этому была не только тактическая необходимость, но и стратегическая потребность в больших массах людей, которые были в состоянии вступить в ряды вооруженных сил и в короткое время превратиться в подготовленных солдат. Продолжительные и кровопролитные гражданские войны заставили мобилизовать и поддерживать в боевом состоянии десятки легионов, а постоянная надобность восполнять потери и рекрутировать новых солдат, чтобы противостоять противникам, вынуждали соперничавших вооружать и обучать за короткое время тысячи людей.

Легионное фехтование всегда считалось крайне важным и преподавалось рекрутам квалифицированными тренерами — кампидокторами (campidoctores). Никаких сведений, касающихся техники легионного фехтования, до нас не дошло. Тем не менее не вызывает сомнения, что она существовала. Традиция связывает ее истоки с гладиаторскими школами. Как утверждает Валерий Максим, консул Публий Рутилий (105 г. до н. э.) привлек в войска инструкторов из гладиаторской школы Гая Аврелия Скавра, «чтобы те внедрили в легионах более изощренную технику нанесения ударов и уклонения от них»[59]. Сделать подобный шаг консула побудили поражения, понесенные римлянами от кимвров и тевтонов. Впрочем, обращение к ланистам[60] было, вероятно, ограниченным и случайным, имевшим целью скорее развить в солдатах задатки агрессивности и самоуверенности, чем научить их особым техникам, малопригодным для того типа сражения, в котором легионер был призван участвовать.

Определенное представление о том, как мог действовать в бою легионер, может дать описание поединка Тита Манлия с галльским воином, которое оставил нам Ливий: «Когда бойцы стали друг против друга [...], галл, возвышаясь как гора над соперником, выставил против его нападения левую руку со щитом и обрушил свой меч с оглушительным звоном, но безуспешно; тогда римлянин, держа клинок острием вверх, с силой поддел снизу вражий щит своим щитом и, обезопасив так всего себя от удара, протиснулся между телом врага и его щитом; двумя ударами подряд он поразил его в живот и пах и поверг врага, рухнувшего во весь свой огромный рост»[61]. Допустимо предположить, что в реальном бою эффективность в борьбе с врагом достигалась благодаря согласованному использованию пилума, меча и щита. Меч в основном применялся для нанесения быстрых колющих ударов[62], не прибегая к парированию ударов плоскостью клинка или к использованию прерывающих и отводящих контрударов.

Отбивая щитом рубящий удар, легионер сразу же оказывался в выигрышной позиции, позволявшей ему бить острием меча в живот или лицо своего опонента. Если эта атака не удавалась, то у легионера оставалась возможность сражаться на очень короткой дистанции (на которой было весьма затруднительно пользоваться длинным кельтским мечом), нанося рубящие удары.

Обучение солдат сделалось столь важным, что сами полководцы считали необходимым заботиться о нем с самым пристальным вниманием, часто лично принимая в нем участие, чтобы дать пример войскам. Согласно Плутарху, консул Марий даже в преклонном возрасте наблюдал за ежедневными занятиями на Марсовом поле и часто принимал в них участие вместе с простыми легионерами[63]. Цезарь также не стеснялся участвовать в обучении своих легионеров. По сообщению автора «Африканской войны», он «стал учить своих солдат не как полководец ветеранов, одержавших ряд блестящих побед, но как фехтмейстер новичков-гладиаторов, наставляя их, на сколько шагов они должны отступать от врага, как они должны против него становиться, на каком расстоянии оказывать сопротивление, когда выбегать, когда отходить и грозить наступлением, с какого места и как пускать копья»[64].

Обучение было направлено не только на изучение техники ведения индивидуального боя, но также на отработку слаженных действий в группе, что было необходимо для эффективного маневрирования различных подразделений во время сражения.

Состояние дисциплины. Имеющиеся литературные источники наглядно показывают, что в вооруженных силах поздней Республики состояние воинской дисциплины было далеко от идеального. Неоднократно полководцу, принимавшему командование над армией, приходилось начинать с восстановления порядка в войсках, пошатнувшегося, поскольку предшественник не заботился о его поддержании[65]. При этом античные авторы считают важным обращать внимание на перемену, произошедшую в сознании солдат, обленившихся, утративших достоинство и забывших о воинском долге. Именно в таком состоянии находилась армия, которую получил в Африке под свое командование Метелл: «...Проконсул Спурий Альбин передал ему войско бездействующее, утратившее воинский дух и выносливость в опасностях и лишениях, на словах более храброе, чем на деле, склонное грабить союзников и само страдавшее от грабежей, чинимых врагами, не знавшее ни дисциплины, ни порядка»[66].

С I в. до н. э. начинают поступать сведения об уже не эпизодическом, а системном упадке дисциплины. Саллюстий идеализирует состояние дисциплины в римских армиях прежних времен[67] и делает ответственным за ее разложение Суллу, который, «дабы сохранить верность войска, во главе которого он стоял в Азии, вопреки обычаю предков, содержал его в роскоши и чересчур вольно, в приятной местности, доставлявшей наслаждения». В результате жившие в праздности воины быстро развратились. «Там впервые, — продолжает Саллюстий, — войско римского народа привыкло предаваться любви, пьянствовать, восторгаться статуями, картинами, чеканными сосудами, похищать их в частных домах и общественных местах, грабить святилища, осквернять все посвященное и не посвященное богам»[68]. Плутарх солидарен в этой оценке с римским историком: «...Полководцы, — пишет он, — добивались первенства не доблестью, а насилием и, нуждаясь в войске больше для борьбы друг против друга, чем против врагов, вынуждены были, командуя, заискивать перед подчиненными и сами не заметили, как, бросая солдатам деньги на удовлетворение их низменных потребностей и тем покупая их труды, сделали предметом купли-продажи и самое родину [...] Но едва ли не главным виновником, положившим начало этому злу, был Сулла, который, чтобы соблазнить и сманить тех, кто служил под чужою командой, слишком щедро одарял своих солдат; тем самым он развращал и чужих воинов, толкая их на предательство, и своих, делая их людьми безнадежно распущенными»[69]. Гражданские войны, которые в конечном итоге положили конец существованию Республики, оказали самое негативное воздействие на состояние воинской дисциплины, потому что виновные в ее нарушении, как это обычно и происходит в периоды социальных потрясений, не несли никакого наказания. Существует достаточное количество свидетельств, указывавших на то, что позднереспубликанские солдаты часто выказывали неподчинение своим командирам. Чаще всего нарушались приказы, запрещавшие нападать на